Читаем Вечное Пламя полностью

– Возобновить? – Сильвано был потрясен. – Мы ничего не добьемся, если позволим себе отвлекаться всякий раз, когда чьи-то мысли уходят в сторону. Нам нужно закончить начатое!

– И как именно это сделать? – Карло нервно передвинулся по веревке, но затем решил говорить как есть. – Хочешь, чтобы люди себя аннигилировали еще до того, как мы задумаемся об альтернативах?

– Хочешь сказать, Объект настолько опасен, что нам следует о нем начисто забыть? Раньше Карла такого мнения не придерживалась.

– И сейчас, скорее всего, тоже, – признался Карло. – Уверен, она и сейчас считает, что риски можно взять под контроль, затратив достаточно времени и сил. Но если есть шанс полностью их избежать, то почему бы не исследовать его в первую очередь?

– Потому что это просто фантазии! – насмешливо объявил Сильвано. – Поверь, я восхищаюсь тем мужеством, которое Карла проявила, чтобы захватить Объект – и если ей не хочется возвращаться назад, я ее ничуть не виню. Ей вовсе не обязательно снова лететь в пустоту; она уже стала героем в глазах всей Бесподобной. Но это не повод саботировать весь проект, лишь бы не ударить лицом в грязь!

– У меня есть дела, – сказал Карло. Он вытянул руку, оттолкнувшись от веревки, чтобы заглянуть в детскую. – Пока, Флавия! Пока, Флавио! – Не отворачиваясь от водружаемой ими палатки, дети мельком взглянули на него задними глазами и кивнули на прощание.

Сильвано попытался перейти на более примирительный тон.

– Послушай, если бы этот вопрос решался без особых проблем, я был бы рад ее поддержать. Но все не так просто, Карло. Даже если ее демонстрационный проект достигнет цели – а мои советники все как один утверждают, что это маловероятно, – остается вопрос о массовом производстве нового хрусталита по требованию, а это отдельная проблема. И если здесь дать волю химикам, то даже ортогональная материя покажется безобидной.

– Так пусть проводят эксперименты в пустоте, – предложил Карло. – Построй для химиков новую лабораторию на расстоянии пропасти или двух от Бесподобной. Это решить проблемы с техникой безопасности, это даст навигаторам еще одну возможность отработать свои навыки – а если проект с хрусталитом ничего не даст, эта же лаборатория идеально подойдет для экспериментов с ортогональной материей. – Наклонив голову, он начал двигаться по веревке в обратном направлении.

– Я могу лишь тебя предупредить! – прокричал ему вслед Сильвано. – Прислушиваться или нет – решать тебе.

В коридоре Карло несся по опорной веревке, пытаясь освободиться от охватившего его возбуждения. Зачем Сильвано было втягивать его в этот спор? Возможно, Карла просто обманывала саму себя, и ее план был слишком хорош, чтобы оказаться правдой. Но возможно также и что Сильвано просто упрямо цеплялся за свою мечту о том, что Объект был подарком судьбы, которому предстояло решить все их проблемы.

К счастью, ему не нужно было выбирать, кому из них верить. Он не был ни Советником, ни физиком; его мнение по этим вопросам никого бы не заинтересовало.

Никого, кроме самих Карлы и Сильвано.

***

Карло устроил кабинет в кладовке позади клеток с древесниками, чтобы ему не пришлось путешествовать туда-обратно из лаборатории, которую Тоско выделил под изначальные исследования веяний. Комната была тесной и пропахла ящерицами, дожидавшимися своей кончины в качестве корма для древесников, но пристегнувшись ремнями рядом с просмотровым аппаратом, Карло сразу же забыл обо всем, что его окружало. Неподвижно стоящие в своем штативе, эти шесть катушек не производили особого впечатления, но в проигрывателе, на свету и в движении, их полосы, в которых прозрачность ритмично чередовалась с темнотой, становились похожими на пересказ инструкций, с помощью которых тело побуждало себя к делению.

Пересказ и стенограмма. Он снова медленно промотал перед лампой запись с левого нижнего зонда в теле Зосимы, останавливаясь через каждые несколько пядей, чтобы свериться с записями у себя на груди. Он зафиксировал почти десять дюжин повторяющихся фрагментов, но даже эти узоры подвергались небольшим изменениями – подобно словам, повторяющимся с различными окончаниями. Итак, вот он, прямо перед ним: язык жизни.