Читаем Вечное Пламя полностью

– Если бы воздействие ракеты на гору ограничивалось только ускорением, – продолжила она, – то длина нового вектора в точности совпадала бы с первоначальной – с исходной массой. Это был бы идеальный вариант – но я даже не утверждаю, что нам это по силам! Если вместо этого мы позволим небольшому количеству отработанного тепла поднять температуру Бесподобной, то масса горы незначительно уменьшится из-за притока тепловой энергии. Но даже это не нарушает геометрию процесса – у нас по-прежнему есть вектор света и вектор ускорившейся горы, которые в сумме дают именно то, что нам нужно.

Карло разглядывал замкнутый треугольник у нее на груди.

– Я понимаю, что с этой точки зрения никаких противоречий с физикой нет, – неохотно согласился он. – Но во всех остальных случаях для создания света требуется какое-то топливо или ресурс. – Он указал на стены. – Даже мху нужен камень, чтобы питаться.

– Потому что мох не заинтересован в одной лишь генерации света! Его главная забота – рост и восстановление; и вот здесь уже без ресурсов не обойтись.

– От ремонта и нам не уйти.

– Разумеется, – согласилась Карла. – Даже при безупречной работе устройство рано или поздно потеряет самодостаточность. Мы будем по-прежнему потреблять наши ограниченные ресурсы, включая солярит – для охлаждения и прочих целей. Оно не выкроит нам еще один эон для размышлений над тяжелой судьбой наших предков. Максимум, на что я надеюсь – это вернуться с его помощью на родную планету и подать предкам достойную идею для их эвакуации.

– То есть ты хочешь сказать, что наши внуки, возможно, увидят родную планету? – пошутил Карло.

– Скорее уж правнуки, – сказала в ответ Карла. – Мы ведь не завтра эти двигатели запустим.

Нотка осторожности только придала ее голосу серьезности. Карло обдумал ее слова; он был шокирован тем, насколько чуждой ему показалась эта мысль. Это означало бы, что их предназначение, наконец, будет исполнено. К такому не был готов никто.

– Если бы мы могли представить свое возвращение в течение нескольких поколений… – Он запнулся.

– Похоже, ты не слишком этому рад, – недовольно заметила Карла.

– Потому что я не знаю, как люди это воспримут, – сказал он в ответ. – Было бы нам легче поддерживать стабильность населения, если бы мы знали, что в скором времени необходимость в сдерживании исчезнет? Или же нам, наоборот, было бы сложнее себя дисциплинировать, если бы мы могли убедить себя в том, что за такой малый срок небольшой рост не сможет причинить серьезного вреда?

– Я тоже не знаю, – сказала Карла. – Но если уж говорить о проблемах, то эти, по крайней мере, стоят потраченных сил, разве нет?

***

Карло реорганизовал смены таким образом, чтобы Аманда и Макария могли работать вместе с ним над экспериментами по воспроизведению сигналов. Изменения, которые им предстояло найти, могли оказаться довольно тонкими, так что к этому вопросу требовалось привлечь как можно больше свободных глаз.

Глаз и рук. Так как Бенигна была обездвижена и прикована к своему постаменту, –решил Карло, – то они могли без особого риска прощупать ее тело. А как иначе они бы смогли оценить малозаметные изменения в организме древесницы?

Запись начального этапа деления была испорчена из-за порвавшейся ленты, но Карло обнаружил, что далее в активности сигнала следует пауза, и изолировал первый целостный набор последующих инструкций. Он подумывал о том, чтобы воспроизводить записи, полученные от отдельных зондов, по одной за раз, но когда он пропустил через просмотровый аппарат ленты от трех нижних зондов разом, то единство и синхронность повторяющихся узоров ясно дали понять, что все три сигнала действовали сообща. Не приняв это во внимание, он рисковал разбалансировать воздействие света до такой степени, что оно бы просто-напросто причинило Бенигне вред. Он бы ни за что не стал пытаться расшифровывать фрагмент текста, выбрасывая по два символа из каждой тройки прежде, чем передать его носителю соответствующего языка, и если его интуитивное понимание структуры языка сигналов хоть что-то значило, то записи трех зондов – за период около полутора махов – составляли минимальный фрагмент, который с некоторой вероятностью нес в себе определенный смысл с точки зрения тела древесника.

В день эксперимента Карло пришел рано утром и начал вводить Бенигне транквилизатор. Препарат, который он закачивал ей в живот сквозь постамент, действовал гораздо мягче и медленнее парализующего вещества, которым заряжались дротики. Бенигно, впрочем, заметил последствия препарата довольно быстро: когда он издал серию низких рокотаний, слабеющие отклики его ко не вселили в него надежды.

– Прости меня, – пробормотал Карло. Он собирался повесить занавес, чтобы Бенигно – а на всякий случай и Зосимо – не смогли наблюдать за процедурой – но о том, что этим придется заняться так рано, не подумал.