Читаем Вечное Пламя полностью

Пока Зосима ела, Карло наблюдал; Зосимо находился рядом с ней. В течение первых нескольких дней оба самца пытались помочь своим ко извлечь световые зонды из своего тела, но трубки были сделаны из твердолита, который нельзя было ни согнуть, ни сломать, а Карло спаял кожу самок, обернув ее вокруг полудюжины колец, вмонтированных в постамент. Освободить их с помощью обычной деформации тела было невозможно, и даже если бы они отчаялись настолько, чтобы ради свободы покусать или расцарапать самих себя, добраться до нужного места с помощью зубов или когтей им было не под силу.

Во время операции самки находились без сознания, а ее последствия должны были пройти безболезненно, однако Карло все равно мучали приступы отвращения при мысли о том, какой участи он подвергал этих животных. Либо они поделятся, либо останутся в ловушке – этот приговор он высек в камне.

Зосима окончила свою трапезу. Она издала замысловатую серию щебетаний и, не получив ответа, повторила то же самое; характер ее возгласа оставлась практически неизменным, но некоторые ноты были произнесены с особым выражением. Спустя мгновение послышался ответ Зосимо.

Обмен сообщениями продолжался; он был продолжительнее и сложнее всего, что Карло слышал от древесников до этого момента. Его учили, что у древесников нет настоящего языка, но он сомневался, что кто-либо может знать это наверняка. В старых отчетах предпринимались грубые попытки классифицировать возгласы древесников, но не приводилось никаких систематических пояснений относительно их структуры. Если наступит день, когда биологи будущего освободятся от более насущных проблем, то для кого-то год, проведенный в лесу за наблюдением этих животных и вслушиванием в их крики, возможно, станет ненапрасной тратой времени.

Зосима подняла руку, вытянув ее над постаментом; когда Зосимо взял ее за руку, она притянула его к себе. Карло замешкался, на мгновение испугавшись, что обманывает самого себя и неверно истолковывает ситуацию. Но Зосимо отпустил ветку, и пара заключила друг другу в крепкие объятия. Карло быстро вскарабкался по перекрестной веревке и протянул руку к рычагу, расположенному перед клеткой.

Он потянул за рукоятку; она не поддалась. Стараясь не паниковать, он надавил на рычаг, обходя препятствие, после чего ему удалось снять двигатель с тормоза. Внезапное перестукивание шести светозаписывающих устройств оказалось настолько громким, что Карло испугался, не всполошит ли оно древесников, заставив их передумать, но когда он взглянул вверх, они продолжали как ни в чем не бывало, не обращая на машину ни малейшего внимания.

Наблюдая за ними, Карло не мог отделаться от постыдного ощущения вуайеризма, хотя это было вдвойне абсурдно, учитывая, что записывающие устройства фиксировали гораздо более интимные моменты, чем его собственное зрение. Однако своей позой древесники как никогда напоминали своих двоюродных братьев и сестер, а форма их переплетенных тел тревожила своей близостью к их с Карлой образу, выжженному в его мозге за годы томительного ожидания. Это было совсем не похоже на размножение полевок.

Зосима замерла, но Зосимо продолжал поглаживать ее по лицу, будто пытаясь утешить. В местах, где их тела соединялись друг с другом, кожа источала желтое сияние – так свет передавал обет самца, вверяя ему обязанность заботиться о будущем потомстве. Карло никак не мог разобраться, насколько неловкость, которую он испытывал при виде происходящего, была связана с чувством вины за то, что он принуждал древесников делать выбор, а насколько – с чувством укора, происходящим из той части его разума, для которой его собственная жизнь оставалась никчемной до тех пор, пока он не даст точно такой же обет.

Внезапно в шуме записывающих устройств появилась новая составляющая – звук рвущейся в клочки бумаги. – Нет, нет, нет! – Карло перебрался под клетку и проник в тускло освещенный люк, предназначенный для доступа к оборудованию. Когда он приблизился к проблемной машине, звук разрыва сменился ритмичными хлопками; лента окончательно оторвалась, и свободный конец, выступавший из ведомой катушки, хлестал по корпусу устройства. Остановив двигатель, Карло быстро извлек обе катушки, но ему потребовалось еще несколько махов, чтобы вытащить все обрывки из лентопротяжного механизма, загрузить новую ленту и перезапустить машину.