Читаем Ватутин полностью

Приехав в 13-ю армию, Николай Фёдорович провёл там совещание, на котором подробно ознакомил руководящий состав армии и командиров корпусов с планом предстоящей операции, уточнил задачи. Кроме того, командующий лично проверил, как в объединении налажено взаимодействие между наземными войсками и авиацией, между пехотой, артиллеристами и танкистами.

Совещание затянулось. Часы показывали около семнадцати часов вечера, когда Ватутин вместе с членом Военного совета фронта генералом Крайнюковым и сопровождавшей их охраной выехал в 60-ю армию генерала Черняховского. Штаб Черняховского находился в Славуте, что в 70 километрах от Ровно. Сначала ехали по Ровенскому шоссе. Но потом, увидев просёлочную дорогу, Николай Фёдорович сказал Крайнюкову:

— Константин Васильевич, а зачем нам, собственно, делать крюк по шоссе? Этот проселок тоже ведет в Славуту. Здесь всего каких-нибудь двадцать пять километров. Черняховский, наверное, заждался нас. Давайте не будем делать объезд через Новоград-Волынский.

Через несколько минут машины свернули на просёлок. Новый маршрут пролегал через лощины, буераки и небольшие рощицы. Проехали одно село, другое. Везде тишина, нигде ни души, будто все уже улеглись спать. И вдруг началась стрельба. Машина с охраной, въехавшая на окраину села Милятин, быстро дала задний ход.

О том, как дальше развивались события, подробно излагает в своих мемуарах их непосредственный участник и свидетель генерал-полковник К. В. Крайнюков:

«Порученец командующего полковник Н. И. Семиков взволнованно выкрикнул:

— Там бандеровская засада! Бандиты обстреляли машину и теперь наступают на нас.

— Все к бою! — выйдя из машины, скомандовал Ватутин и первым лег в солдатскую цепь.

Из-за строений показались бандиты, рассыпавшиеся по заснеженному полю. Их было немало, а наша охрана состояла лишь из десяти автоматчиков.

Обстрел всё более усиливался. Факелом вспыхнул легковой автомобиль командующего, подожжённый зажигательными пулями. Затем запылала и другая машина.

Бандеровцы приближались. Наши автоматчики, занявшие позицию в глубоком придорожном кювете, открыли огонь. Заговорил и пулемёт. Длинной очередью ударил по врагу находившийся возле нас рядовой Михаил Хабибулин. Организованный отпор охладил пыл бандитов. Они залегли и в атаку поднимались уже менее уверенно.

Я посоветовал Николаю Федоровичу взять портфель с оперативными документами и под прикрытием огня автоматчиков выйти из боя. Он наотрез отказался, заявив, что командующему не к лицу оставлять бойцов на произвол судьбы, а портфель приказал вынести офицеру штаба, дав ему в сопровождение одного автоматчика. Когда офицер замялся в нерешительности, генерал Ватутин настойчиво повторил:

— Выполняйте приказ!

Офицер и автоматчик, скрытно пробираясь по кювету, двинулись к лесочку.

Положение усложнялось. На фоне закатного неба было отчетливо видно, как перебежками подбираются бандиты, намереваясь охватить нас с двух сторон.

Бой продолжался. Во время перестрелки генерал армии Н. Ф. Ватутин был тяжело ранен. Мы бросились к командующему и положили его в уцелевший газик. Под обстрелом врага открытая машина проехала немного и остановилась. Видимо, был поврежден мотор. Тогда мы понесли Николая Федоровича на руках, спеша доставить его в укрытие. А охрана продолжала вести бой.

Навстречу нам показались сани с парой лошадей. Мы остановили возницу и положили в сани командующего. Перевязав наскоро его кровоточащую рану, тронулись в путь по направлению к Ровенскому шоссе. Притомившиеся кони едва тащились по проселочной дороге, подбрасывая сани на бесчисленных ухабах. Николай Фёдорович, крепившийся до последней возможности, морщился от сильной боли. Пола его простреленной бекеши намокла от крови. Генерал слабел, у него появился болезненный озноб.

Наконец мы выбрались на Ровенское шоссе. В одной из хат, прилепившихся возле дороги, нашли военного врача. Он оказал Николаю Фёдоровичу первую помощь. Затем снова двинулись в путь и вскоре встретили машины с пехотой, высланные нам на выручку командующим 13-й армией. О чрезвычайном происшествии ему, оказывается, доложил офицер штаба, вынесший портфель с документами. Колонну замыкала санитарная машина. На ней Николай Фёдорович был доставлен в Ровно, где ему тотчас сделали операцию».

О ранении Ватутина Крайнюков сразу доложил по ВЧ Верховному главнокомандующему. Выслушав доклад, Сталин якобы с укором сказал:

— В вашем распоряжении имеется такая огромная масса войск, а вы беспечно разъезжаете по фронту, не взяв даже надежной охраны. Так не годится!

Сталин не бросал слова на ветер. Буквально через неделю в войска поступил приказ Ставки. В нём говорилось о том, что «при всех выездах командующих фронтами и армиями, лиц высшего командного состава, а также при перевозке важных оперативных документов выделять для сопровождения надежную личную охрану».