Читаем Ватерлоо. Битва ошибок полностью

Император прервал его, такие слова он слышать совсем не хотел. Он продолжал оскорблять Веллингтона, задевал всех, кто имел несчастье сражаться с герцогом на Пиренеях, и закончил свою речь словами: «Мы должны Бога благодарить за то, что англичане остались и примут сражение. Оно спасет Францию и войдет в историю!» Здравый смысл, казалось, покинул его. Многими из тех, кто сидел за столом, овладели тяжелые предчувствия…

…Корпус Бюлова маршировал к Ватерлоо. Разведчиков посылали вперед, и всякий раз они возвращались с одним и тем же сообщением – дорога свободна. Следующий корпус пруссаков вел сам Блюхер. Гнейзенау остался у Вавра, фельдмаршалу никто не докучал. Да и кто мог помешать ему делать это? Догонять части, показывать трубкой направление движения и кричать… Ну конечно же – «Вперед!»

…«Построиться как обычно». Если император в день Ватерлоо ничем не удивил Веллингтона, то последний и не собирался этого делать. Они ровесники, но Железный герцог, без сомнения, полководец старой школы. Не склонный к импровизации, осторожный, предпочитавший проверенные методы. Так что и при Ватерлоо он действовал как обычно.

Впереди – артиллерия и застрельщики, то есть наиболее искусные стрелки, которые действуют в рассыпном строю и первыми встречают противника. Дальше – пехота, по возможности укрытая от вражеского огня. Вся кавалерия позади в резерве. При атаке противника артиллеристы уходят внутрь каре, в дело вступает пехота. Кавалерия – ждет. Веллингтон вообще не сильно доверял этому роду войск. Все – по классической схеме, подобный боевой порядок не раз приносил успех на Пиренеях, какой смысл от него отказываться?

Слабое левое крыло Веллингтон доверил самому решительному из своих генералов, сэру Томасу Пиктону. В его распоряжении лишь две дивизии, причем обе – сильно потрепаны в битве при Катр-Бра. Чуть позже герцог добавит сюда еще две бригады пехоты. Зато слева стоят три мощные кавалерийские бригады, причем это – лучшие всадники Веллингтона. Слабость левого фланга, конечно, большой риск, но, напомним, именно с этой стороны должны подойти пруссаки.

Мощный центр возглавляет принц Оранский. Не дать своему юному заместителю какое-то из ключевых назначений герцог просто не мог, по политическим причинам. Однако Веллингтон лично контролирует всё, что здесь происходит. Принц, по сути, выполняет его прямые указания, хотя иногда и проявляет инициативу. В центре 50 пушек и отборные части. И – «твердыня» в виде фермы Ла-Э-Сент.

Правое крыло отдано сэру Роулэнду Хиллу, одному из самых опытных генералов Веллингтона. По мощи этот фланг даже превосходит центр. Здесь тоже своя «крепость», отлично защищенный «Замок Угумон».

…Около одиннадцати часов дня герцог увидел, как построились для нападения французы. Да, будет фронтальная атака. Он к ней готов. Повернувшись к своим офицерам, Веллингтон говорит: «Ну что ж, сейчас Бонапарт увидит, как „сипайский генерал“ умеет держать позицию».

…Близ деревни Плансенуа стоял придорожный кабачок, его владельца, некоего Декостера, Наполеон выбрал своим гидом. Он любил использовать местных проводников, людей, которые рассказывали ему то, что он знать просто не мог. Одним Декостером дело не ограничилось, к императору привели еще и крестьянина по имени Жозеф Буржуа, от которого, правда, толку было мало. Он буквально онемел от страха, когда оказался перед Наполеоном. А когда впоследствии Буржуа спросили, как выглядел император, он, напрягшись, выдал потрясающий ответ: «Если бы лицо его было циферблатом часов, то никто не взглянул бы на него, чтобы узнать время». А вот Декостер провел рядом с Наполеоном почти весь день и даже – оставил воспоминания.

Лошадь кабатчика держал в поводу гвардейский конный егерь, когда император в начале десятого проводил смотр своих войск. «Армия Севера» была великолепна! Форму солдаты кое-как почистили, и глазам представало людское море, расцвеченное яркими красками.

Пехота – в традиционном синем, драгуны и егеря – в зеленом, гусары – в отороченных мехом ментиках, сверкают на солнце кирасы карабинеров и кирасир, и над всеми – возвышаются медвежьи шапки гвардейцев. Развеваются флаги, бьют барабаны, и всё перекрывает восторженный рев: «Да здравствует император!»

Император доволен, с такими солдатами невозможно проиграть! Закончив смотр, Наполеон переносит свой командный пункт ближе к полю сражения, на маленькую ферму Россомм. Прямо во дворе старого дома на толстый слой соломы поставили стол и старинное тяжелое кресло. Приехав в Россомм, император сел в кресло и… уснул. Минут этак на двадцать. Да, он действительно плохо себя чувствует, это видят все. В течение дня «внезапные отключки» повторятся не один раз.

Двадцать минут сна сил ему не прибавили, но – пора действовать. Держа в руках любимую табакерку, Наполеон в последний раз смотрит на разложенные на столе карты и начинает диктовать Сульту: