Юханан Магрибский

Василиски

— Итак, вы были дружны с покойным? — спросил инспектор.

— Дружен? — бровь лорда Байеса чуть приподнялась, несколько резче очертились крылья носа. — Скорее, инспектор, мы были соседями. Я видел его пару раз на приёмах и согласился подвезти в своём дилижансе до Изингтона.

— Понимаю, — голос инспектора был глухим от природы, с мягкой хрипотцой; пожалуй, так мог бы говорить старый охотничий спаниель, взбреди в голову чародеям из Четвёртого заставить того говорить. — Вы, верно, рассчитывали на приятное общество во время путешествия?

— Именно.

Дилижанс летел вперёд, пружины скрипели и прогибались, отчаянно силясь сгладить колдобины и ямы, которыми славилась дорога от Велмора до Изингтона.

Сторонний наблюдатель счёл бы невозмутимым белое, будто бы высеченное из мрамора лицо лорда Байеса, однако более искушённый зритель без труда сумел бы прочесть по тонким, правильным чертам одновременно едва сдерживаемую брезгливость, лёгкую заинтересованность и глубокую скуку. К несчастью оценить самообладание лорда было некому: спутник лорда Байеса, мистер Эндрю Уайтс, так низко свесил голову, что, если и видел что-то, так только свои собственные кисти с непомерно вздувшимися венами, разношенные туфли и мятые брюки. От мистера Уайтса разило едким, кислым запахом пота, и ещё чем-то едва различимым, но стойким, сладковатым. Дилижанс угодил колесом в колдобину, и голова мистера Эндрю безвольно качнулась, едва не ударившись об обитую бархатом дверцу.

Инспектор постучал трубкой о край стола, будто выбивая из неё пепел, и поднял внимательные карие глаза на лорда Байеса.

— Тело обнаружили вы?

— Да.

— Как это случилось?

— Я знал, что мистер Уайтс устал и не спустится к ужину. Я попросил служанку — Кэти, кажется, — принести ему в номер жаркого и вина.

Лорд Байес со вкусом затянулся отложенной было сигарой: по маленькому, опрятному залу придорожной гостиницы пополз сизый, ароматный дым. Он заволакивал комнату, заставляя блекнуть яркие краски и свежих васильков на окне, и аляповатых, склеенных из жёлтой бумаги пионов, которыми хозяйка пыталась украсить своё заведение. Лорд Байес докурил, встал, с видимым удовольствием распрямляя длинные ноги, и, игриво постукивая тростью, поднялся на второй этаж, где были номера.

Под дверью восьмого номера стояла девушка с подносом, на котором едва умещались большая тарелка с мясом и бутылка вина.

— Кэти? Робеешь постучать? — шутливо поинтересовался лорд Байес.

— О, сэр! Как хорошо, что вы пришли! Я стучала, но никто не открывает! — залепетала она, ни дать, ни взять — овечка: добрая, большеглазая, глупая, робкая, но тем и милая.

— Видно мистер Уайтс крепко спит с дороги, — лорд подмигнул девушке, что, верно, значило, что был он в добром расположении духа.

— Он самолично постучал в дверь восьмого номера тяжёлым набалдашником трости: вышло звучно, но никто не отозвался.

— Я стучала, сэр, стучала, там кто-то ходил, а потом что-то упало, ещё, ещё, и…