У него появилось время, чтобы побыть наедине с воспоминаниями о ней. Длинные русые волосы, упрямый носик, серые глаза, сильный характер. Он не хранил ее фотографии, потому что она всегда была в его воспоминаниях как наяву. Феликсу казалось, что жизнь без Анны – это не его жизнь. Все что он делал, создавал, теряло смысл. Но теперь он снова возрождался из пепла.

Его размышление прервал шорох. Он повернулся и увидел, как через кусты прорывается Василиса. Это было трудно, однако высоко и комично поднимая ноги, она все-таки преодолела препятствие.

Девушка села рядом на лавочку, положила руки на трость.

– Хорошо здесь! – сказала она.

Феликс молчал, ему хотелось побыть наедине со своими мыслями, он отвернулся от девушки.

Прошло минут десять. Василиса молчала. Он, не хотя, посмотрел на нее и вскипел за секунду. Девушка без спроса уплетала его мороженое из баночки! То мороженное, которое он купил для Анны, которое он хотел с ней разделить, хотя бы в ощущениях вернуться в прошлое!

– Я это не для тебя купил!

Василиса пожала плечами!

– Я знаю!

– Тогда почему ты его ешь?

– Ну, вы же сами сказали, что не любите мороженое! – надув щеки произнесла Василиса.

– Так, отдай! – бросил он, потянувшись за баночкой.

– Нет! – возмутилась девушка. – Вот, лучше мою трость подержите!

Василиса выставила перед собой трость.

– Мне она не нужна!

– Вы не любите мороженое, я недолюбливаю эту трость. Позвольте мне хоть на пару минут от нее избавиться!

Феликс уставился на девушку.

– Послушай, ты сейчас лезешь не в свое дело! Мне не нужны твои сочувствие и помощь! Я хочу в этот вечер быть один! – рыкнул он последнюю фразу.

Феликс видел, что девушка перепугалась его рыка. Она суетливо поставила баночку с мороженым, схватила трость и, спрыгнув со скамейки, быстро ее обогнула. Он провожал ее взглядом до кустов, жалея том, что говорил с ней грубо. Привычка переживать горе одному взяла верх.

Дойдя до преграды, Василиса несколько раз повернулась к нему, а потом ринулась обратно. Феликс почувствовал удар в спину, тонкие руки обвили его шею, а потом сжали куртку на груди в кулак. Маленькое тельце тряслось от дрожи.

– Ты чего плачешь? – спросил он.

– Жалко!

Феликс вздохнул.

– Кого жалко?

– Всех! – провыла Василиса.

– И рыбку жалко?

– И рыбку жалко.

– Ну ты и глупая!

Феликс завел руку назад, заставил Василису сесть, прижал ее спиной к своему боку. А она обхватила его локоть двумя руками, поливая теперь слезами рукав куртки.

В этот момент начался фейверк.

Первый шар ушел в небо, и девушка подняла зареванное лицо к небу.

– Ка-какого цвета? – спросила она, дрожа.

– Голубой! – совершенно спокойно ответил Феликс.

Снова хлопок.

– А теперь?

– Красный.

– У-у-у, а… а теперь?

Феликс заставил Василису взять мороженое.

– На, ешь?

– Не хочу! – обиженно произнесла она.

Мужчина улыбнулся, взял из руки Василисы трость и переложил ее на другую сторону лавки. Он обхватил девушку второй рукой, потер ладонью ее плечо, задумчиво произнеся:

– Вот так, я подержу твою трость, а ты поможешь мне с мороженым. Да, вот так!

Глава 4

В тот момент, когда они сели в самолет, Феликс, наконец, смог выдохнуть. Он хотел, чтобы в этой поездке обстановка, люди, вещи, традиции дали девушке возможность постепенно заполнить чистый лист воспоминаний образами прошлого. Она же ровным счетом ничего не вспомнила, спрятавшись в крепкой скорлупе беспамятства.

Уже вначале командировки она сумела попортить ему нервы поездкой на станцию Вакоси. Сейчас предмет его головной боли сидел в соседнем кресле и с энтузиазмом довязывал рукав свитера. Перед посадкой на самолет и без того молчаливая девушка совсем притихла.

«Что-то задумала!» – решил Феликс, изучая тонкие черты лица.

Он устало потер глаза пальцами. Для него привычный уклад жизни изменился через день после переезда Василька в его дом. Два дня его мучило смутное ощущение того, что в той квартире, которую они покинули днем ранее, он видел что-то важное. Феликс все прокручивал у себя в голове ту ситуацию, тот вечер, но не смог вспомнить ни одной существенной детали. Это настолько раздражало, что мужчина решил отправиться туда перед работой. Доехав до места, он оставил машину у парка, несколько раз прошелся вдоль дома, впитывая атмосферу места. Когда из подъезда вышла бабка в сером пальто с кошкой черепахового окраса подмышкой, он попросил ее придержать дверь.

В подъезде прибавилось хлама по углам, однако Феликс не поленился и внимательно осмотрел площадки между этажами. Найдя взглядом угол, где за грудой проводов притаилась скрытая камера, он повернулся к двери и нажал кнопку звонка. Открыли не сразу, сначала послышались шаркающие шаги, потом стал темным глазок. Дверь скрипнула, и перед ним предстал все тот же мужик в трусах.

– Что забыли? – спросил опухший дед.

Феликс молча зашел в квартиру, и старик отступил. Сначала гость посетил кухню. Тут стало грязнее. В раковине лежала посуда, на нее из крана капала вода, стол жильцы заставили старыми тарелками со сколотыми краями. Чувствовалось, что мужчины в отсутствии Василисы не ратовали за уборку.

«Нет, не тут!» – подумал Феликс.