Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Квик хочет обозначить треугольник в лесу, где находится тело Терезы. Совместными усилиями устанавливается треугольник, нижняя грань которого проходит между сосной и «почти до самого озера». Относительно этой линии верхняя точка треугольника расположена «на две трети от высоты холма».

Закончив эту изнурительную процедуру, группа направляется к лесному озеру. Пенттинен поясняет, что он должен держать Квика под руку, «учитывая то, что случилось раньше».

Квик рычит в ответ.

— Тебе трудно смотреть на озеро? — спрашивает Пенттинен.

Квик рычит.

— Скажи так, чтобы мы тебя поняли, — просит Пенттинен.

Теперь они подошли вплотную к воде.

— Сейчас, когда мы проходим мимо озера, ты на что-то реагируешь, — снова подает голос Пенттинен. — Ты узнаешь его? Да, ты киваешь. Что это означает?

— Я хочу, чтобы мы прошли туда, за озеро, — наконец произносит Квик. — Возможно, мне понадобится помощь.

Теперь Квик в таком состоянии, что он вообще почти не может идти. Совершенно очевидно — ему дали еще успокоительных таблеток.

— Я не могу нести тебя, ты же сам понимаешь, — говорит Пенттинен.

Но Квик, похоже, уже ничего не понимает. То, что он говорит, разобрать невозможно, и он с большим трудом передвигается, хотя его поддерживают с двух сторон.

— Мы подождем, Томас, торопиться некуда. Мы будем идти, пока ты стоишь на ногах.

— Можно мне посмотреть на озеро? — спрашивает Томас.

— Но ведь у тебя закрыты глаза! — восклицает Пенттинен. — Попытайся открыть их. Мы здесь, поблизости.

Квик спрашивает, там ли Гюн. Гюн — его сестра-близнец, с которой он не встречался несколько лет.

Анна Викстрём поясняет, что она не Гюн, и уточняет:

— Это я, Анна.

Квик продолжает стоять с закрытыми глазами.

— Я должен посмотреть на озеро, — говорит он.

— Мы здесь, — повторяет Пенттинен.

— Попробуй посмотреть, — призывает Викстрём.

— Я смотрю, — возражает Квик.

— Почему ты так бурно реагируешь? — интересуется Пенттинен.

— Потому что камни там…

И снова у Квика заканчиваются слова. Некоторое время спустя он просит разрешения пообщаться с Биргиттой без камеры и микрофона. Когда видеокамера снова включается через двадцать минут, Квик выдает новый рассказ. Клаэс Боргстрём сообщит, что он рассказал. Ни на какие вопросы касательно новой истории Квик не реагирует.

Чувствуется, что Пенттинен проникся серьезностью момента, однако он явно встревожен тем, что Квик за последние несколько часов изложил несколько различных версий того, что произошло с Терезой. Он знает, что нормальное для Квика поведение включает в себя «осознанные отклонения» в передаче моментов, которые являются для него психологически трудными. Теперь следователь желает убедиться, что новая версия и впрямь является истинной.

— Прежде чем Клаэс начнет рассказывать, я хочу сделать одно уточнение, — говорит Пенттинен. Он наклоняется к Квику и говорит задушевным тоном: — Те два места, которые мы сейчас засняли и на которые ты четко указал — это стопроцентные сведения? Без вариантов и отклонений?

Томасу трудно дается речь, однако он заверяет, что на сей раз говорит правду:

— Отклонения в моем рассказе пока касались гра…

Такое ощущение, что на полуслове садится батарейка.

— Гравия? Карьера с гравием? — подсказывает Пенттинен.

— Да, именно, — кивает Квик.

Едва Квик покидает свою позицию, настает очередь Клаэса Боргстрёма произнести речь на камеру, стоя на фоне лесного озера.

— Произошло следующее. Поначалу в первой точке он расчленил труп Терезы в этой своеобразной расщелине. То есть там нет никаких частей тела. Даже крупных кусков костей. Затем он принес части тела, после того как расчленил его, сюда и положил их вот в этой низине. Затем он выплыл на середину озера и выбросил части тела, за которыми возвращался на берег и которые забирал в процессе. Некоторые из них утонули, а некоторые уплыли в разные стороны. Так что в его рассказе есть третья точка — и это озеро.

Вот что Клаэс Боргстрём хотел передать от имени своего клиента. На этом следственный эксперимент в Эрьескугене был окончен — закончилась и последняя кассета.

На экране гостиничного телевизора заплясали черные точки, и я чувствовал себя примерно таким же потерянным, как Томас Квик, когда оглядел в утреннем свете свой номер в отеле «First Hotel Ambassadeur» в Драммене. Переписывание заняло почти двенадцать часов, будильник показывал восемь утра. Меня совершенно заворожило то, что я увидел в записи: большая делегация ответственных шведских чиновников, которые послушно следуют за пациентом психиатрической клиники, пребывающим под воздействием сильнейших препаратов и явно не понимающим, где он находится. Неужели они могли этого не заметить? «Нет, — подумал я. — Это просто невозможно». Неужели они поверили, что он знает, где находится тело Терезы? После того как он рассказал о карьере, не найдя карьера, — у ели, затем указал на треугольник в лесу и наконец заявил, что тело расчленено и утоплено в лесном озере.