Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Ярлхейм и Хаммар были очень удивлены, когда Кристер ван дер Кваст в роли руководителя следствия запретил им допрашивать бывшую подругу человека, которого Квик назвал своим сообщником. Леннарт хотел также провести обыск на складе, где хранились вещи Томаса Квика и могли содержаться письма, дневники и иные улики и материалы. Ван дер Кваст не позволил этого сделать — как и не разрешил экспертам-криминалистам обследовать бывшие квартиры Квика.

Ярлхейм и его коллеги считали, что есть два альтернативных преступника в деле Леви: либо «человек в очках» Бен Али, или известный убийца, которого свидетели видели в том районе в период, когда было совершено преступление. Но Кристер ван дер Кваст запретил им разрабатывать далее эти версии.

— Мне показалось, что Кристер ван дер Кваст, Сеппо Пенттинен и Анна Викстрём совершенно зациклились на Томасе Квике и любой ценой хотели довести дело до суда, хотя очень мало что говорило в пользу виновности Томаса Квика.

Он испытывал фрустрацию из-за того, что ему мешали проводить скрупулезное расследование. Тогда он понял, почему ушел Тюре Нессен.

— Мы с Вилли Хаммаром также сомневались по поводу нашего дальнейшего участия в расследовании дела Квика. Ничто не указывало на то, что ТК якобы виновен в убийстве Леви. Ничто!

Однако Хаммар и Ярлхейм проявили лояльность и остались до конца, осуществив то, что им поручил Кристер ван дер Кваст.

За окнами застекленной веранды Ярлхейма начинает смеркаться. Я как раз собираюсь попрощаться, когда он встает и исчезает в соседней комнате. Когда он возвращается, в руках у него тяжелая коробка.

— Можешь взять это с собой. Я долго ждал подходящего случая, и, мне кажется, он настал. — Леннарт ставит коробку на пол передо мной.

Я благодарю доброго комиссара, беру коробку, еду к себе в отель и кидаюсь разбирать ее содержимое.

В коробке — материалы предварительного следствия о Йеноне Леви, о мальчиках, искавших политического убежища, и другие дела, которые были актуальны в тот период, когда Ярлхейм вел следствие.

Поверх всего в коробке лежит первое судебно-медицинское заключение о Йеноне Леви — то самое, по поводу которого Ульссон утверждал, будто ван дер Кваст заставил его переделать. Оно датировано 17 ноября 1996 года и подписано врачом Кристиной Экстрём и профессором Андерсом Эрикссоном. На первой странице кто-то вывел карандашом:

«Рабочий экз. Неверно, по сл. Кваста, переделать».

Далее в коробке лежат еще две версии заключения, последнее из которых подписано только Андерсом Эрикссоном.

Теперь, когда я держу в руках вожделенное заключение, несложно найти те части, которые прокурор ван дер Кваст счел «неверными».

Судмедэксперт Кристина Экстрём сопоставила находки судмедэкспертов с данными, указанными Квиком на допросах, и сделала следующий вывод:

«В отношении хода событий Квик дал несколько различных версий, которые по многим пунктам противоречат друг другу».

Неприятным для следователей обстоятельством стало то, что у Йенона Леви обнаружилась очень специфическая травма в форме фрактуры на правой подвздошной кости. По первому заключению судмедэкспертов, никакие сведения Квика не могли объяснить происхождение этой смертельной травмы.

Сеппо Пенттинен лично встретился с Кристиной Экстрём и пытался убедить ее, что Квик прекрасно мог вызвать перелом подвздошной кости, ударив жертву ногой или топча ее. «Посуди сама, какие у Квика большие ноги!» — сказал Пенттинен. Но Экстрём стояла на своем — травму могло объяснить только падение с большой высоты, ДТП или что-то в таком духе.

Я связался с независимым судмедэкспертом, который подтвердил, что травма подвздошной кости, полученная Йеноном Леви, очень специфична. Она по сути своей смертельна и могла быть вызвана только насилием с приложением большой силы, скорее всего — в результате того, что жертву переехали машиной.

Андерс Эрикссон решил проблему прокурора, опустив около 90 % тех материалов, на которых строила свои выводы Кристина Экстрём. В окончательном варианте заключения учитывалось только то, что Квик рассказывал во время второй реконструкции и на допросе после нее.

Те три заключения, которые лежат передо мной, подтверждают, что описание Яном Ульссоном того совещания в управлении было верным.

«А как ты собирался обойти факт с очками?» — спросил тогда Ян Ульссон Кристера ван дер Кваста.

Это был риторический вопрос, ибо обойти очки не представлялось возможным.

Несмотря на то, что за криминально-техническую часть следствия по делу о Леви отвечал Ульссон, ван дер Кваст послал Анну Викстрём в Авесту за очками. Они были переданы в криминологическую лабораторию с запросом, появились ли за это время более современные методы, позволяющие сделать иной вывод.

Однако в Государственной криминалистической лаборатории придерживались того же мнения, что и раньше: «многое указывает на то», что они идентичны тем очкам, которые надеты на Бене Али на фотографии в паспорте. Это подтверждается исследованием, проведенным предприятием «Хоя-Оптикслип АБ».