Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Несмотря на провал первой реконструкции убийства Йенона Леви, следствие продолжалось, и Ян Ульссон с огромным удивлением воспринял сообщение о том, что Квик будет проводить новую реконструкцию. Он пытается объяснить мне странность этого решения.

— Повторное проведение реконструкции — совершенно из ряда вон выходящее событие. Так не делается. Зачем ее повторять?

К моменту этой второй реконструкции Сеппо Пенттинен уже в течение полугода имел доступ к материалам криминологической экспертизы, и он снова допрашивал Квика.

В этой ситуации вторая реконструкция удалась Квику гораздо лучше, однако его рассказ по-прежнему по многим пунктам противоречил заключению судмедэкспертов и находкам криминалистов. Кристер ван дер Кваст созвал совещание, чтобы решить эту проблему.

Ульссон рассказывает:

— Дело было вечером, мы собрались в управлении, и все участники комиссии были на месте — Андерс Эрикссон, следователи из Фалуна и Стокгольма, Кристер ван дер Кваст и я. С самого начала совещания мне показалось, что ван дер Кваст взял совершенно иной тон.

До этого момента Ульссону казалось, что ван дер Кваст и Пенттинен поддерживают его, хотя он еще на ранних этапах следствия выражал сомнения в достоверности сведений Квика.

— Они часто говорили, что очень ценят мой стиль — и как хорошо, что я во всем сомневаюсь. Они говорили, что это важный ресурс для следствия.

Однако вскоре он увидел, что терпение ван дер Кваста имеет пределы — не только по отношению к нему, но и по отношению к другим участникам.

Во время совещания в управлении криминальной полиции Кристер ван де Кваст выразил недовольство тем, как сформулировано заключение судмедэкспертизы. Среди прочего там было четко и ясно сказано, что подавляющее большинство того, что Квик рассказал во время следствия, не совпадало с повреждениями Леви. Квик не дал также никакого достоверного объяснения некоторым смертельным травмам, нанесенным Леви. Заключение судмедэкспертизы было составлено врачом Кристиной Экстрём и заверено ее начальником Андерсом Эрикссоном.

— Кристер ван дер Кваст потребовал, чтобы Андерс Эрикссон, который был начальником и профессором в Умео, переписал заключение.

Как начальник подразделения и профессор, Андерс Эрикссон имел полномочия не признать заключение судмедэксперта и написать новое. Ян Ульссон был потрясен тем, что Эрикссон пошел навстречу пожеланиям ван дер Кваста.

Когда проблема с заключением судмедэкспертизы была таким удобным образом решена, Кристер ван дер Кваст взялся за анализ заключения экспертов-криминологов, в котором, по словам прокурора, далеко не все было гладко.

— Тут Кваст обратился ко мне, в таком же тоне. Все это напоминало допрос в суде. Я понял, что он осознанно стремится довести ситуацию до суда. И тут я сказал ему: «А как ты собирался обойти факт с очками?» И на этом все прекратилось, дискуссия оборвалась, он не захотел ее продолжать.

Внешне невинный вопрос Ульссона на самом деле стал объявлением войны, что имело далекоидущие последствия.

— Я никогда в жизни не сталкивался с тем, чтобы прокурор пытался таким образом надавить на экспертов, — говорит Ян Ульссон.

Сведения о переписанном заключении судебно-медицинской экспертизы по поводу травм, нанесенных Йенону Леви, много лет циркулировали в мифологии вокруг Квика, но, несмотря на усиленные поиски журналистов и адвокатов, изначальный вариант заключения найти так и не удалось — ни в материалах предварительного следствия, ни в Бюро судебно-медицинской экспертизы в Умео. Поэтому я испытываю некоторый скепсис по поводу рассказа Яна Ульссона о совещании в управлении и о том, что прокурор так неприкрыто давил на судмедэксперта, заставляя его переписать научное заключение.

23 сентября 2008 года я навещаю в Авесте одного из следователей по делу Леви, бывшего комиссара криминальной полиции Леннарта Ярлхейма. Он принимает меня у себя дома, на застекленной веранде, построенной собственными руками. Леннарт рассказывает, что после выхода на пенсию трудится больше, чем когда бы то ни было. Перестраивает дома своих детей, работает в их фирмах, постоянно что-то мастерит и безумно доволен жизнью.

— Стало быть, ты интересуешься Квиком, — произносит он с кривой ухмылочкой, которая может означать все, что угодно. — Ты не первый, кто приходит ко мне по этому поводу, — добавляет он, раскуривает свою трубку и откидывается в кресле.

Леннарт Ярлхейм был руководителем следственной группы в Авесте, когда управление сообщило, что один пациент из Сэтера признался в убийстве Йенона Леви.

Леннарт Ярлхейм и его коллега Вилли Хаммар начали основательную проверку жизни Томаса Квика и его круга общения в период убийства, однако вскоре обнаружили, что это расследование ведется по особым правилам.

— Обычно ситуация выглядит так. Полицейский округ полностью ведет свое дело, а при необходимости может попросить помощи у управления, однако здесь все было наоборот. Когда речь шла о том, что делать и чего не делать, наше мнение никого не интересовало.