Поскольку никаких улик, доказывающих причастность Квика к убийству, не было, в качестве доказательств использовались те сведения, которые он сообщил в ходе предварительного следствия, в сочетании с его признанием. Во время процесса сыграли роль и альтернативные личности Квика. Когда был задан вопрос, как он с его ограниченными знаниями иностранных языков мог общаться с Йеноном Леви, Квик выдал неожиданное объяснение:

— Я стал Клиффом, а он великолепно говорит по-английски.

В своих показаниях на суде Сеппо Пенттинен рассказал, как проводилось следствие: «Томас Квик менял свои показания в ходе следствия, эти изменения он делал без всякого внешнего воздействия. Таким образом, „неправильности“ не могли стать очевидны Квику за счет настойчивого повторения одного и того же вопроса или за счет того, что его спрашивали, уверен ли он в своем ответе».

Суд воспринял как весомое обстоятельство ту положительную оценку, которую Пенттинен дал своим собственным допросам.

Но когда я читаю протоколы, передо мной встает совсем иная картина.

На первых допросах Квик утверждал, что встретился с Леви в Упсале и что тот согласился поехать с ним в Фалун. Однако Пенттинен знал, что Леви пропал в Стокгольме. Корректировка неверных данных Квика — наглядный пример того, как Пенттинен постоянно интерпретирует и комментирует психические сигналы Квика. Однако эти психологические рассуждения не могут скрыть того факта, что Пенттинен на самом деле давал понять Квику, правилен его ответ или нет.

Пенттинен: Ты на сто процентов уверен, что встретился с Йеноном Леви в Упсале?

ТК: Да.

Пенттинен: Никаких сомнений?

ТК: Нет.

Пенттинен: Я вижу у тебя следующую реакцию. Когда я задаю вопрос таким образом, ты реагируешь так, что у меня создается впечатление, что в твоем способе выражения все-таки есть сомнения, так мне подсказывает выражение твоего лица.

ТК: Хм.

Пенттинен: Это очень важный вопрос — ты сейчас в течение долгого времени утверждал, что встреча произошла в Упсале, а потом каким-то образом сигнализируешь, что в этом все же есть доля неуверенности.

Через пару страниц в протоколе допроса Квик изменил свои показания и сообщил, что встретился с Леви в Стокгольме. Таким мучительным образом расследование все же продвигалось вперед, и одна деталь за другой подстраивалась так, чтобы рассказ Квика не слишком противоречил известным фактам.

Даже ван дер Кваст не мог удержаться, чтобы не подтолкнуть Квика в нужном направлении. На первых двух допросах Квик заявил, что сумка Леви была оставлена на месте преступления. Несмотря на это, в ходе третьего допроса Квику снова задается вопрос, что стало с вещами. Он отвечает, что оставил сумку возле тела. Этот ответ не принимается, и чуть позднее ван дер Кваст возвращается к теме.

Кваст: Еще раз — что стало с вещами?

ТК: Они там и остались, рядом с телом.

Затем Квик ответил на вопрос, где было оставлено тело, неверно сообщил, что его не видно с дороги, и ван дер Кваст снова воспользовался шансом спросить о сумке.

Кваст: А сумка? Такая большая сумка?

ТК: Ну да.

Кваст: Где же она находилась?

ТК: Позади него.

Несмотря на четкий ответ Квика, ван дер Кваст не сдается. Вопрос слишком важен, поэтому он задает его в четвертый раз.

Кваст: И что получается, когда ты покидаешь место преступления? Что происходит с сумкой?

ТК: Она остается там.

Кваст: Видишь ли, тут возникает одна проблема. Дело в том, что эту сумку так и не нашли.

На следующем допросе Квик рассказывает, что забрал сумку с собой. Суд остался в полном неведении по поводу этого обстоятельства. Ответственность за это Леннарт Ярлхейм во многом возлагает на адвоката Квика.

— Процесс превратился в настоящий фарс! Клаэс Боргстрём не задал ни одного критического вопроса во время всего процесса. Было очевидно, что все хотят только одного — чтобы ТК осудили, — говорит он.

Основное заседание в суде не убедило и родителей Юхана Асплунда — напротив, оно подлило масла в огонь.

— Весь процесс — просто спектакль, срежиссированный Квиком, — констатировал Бьерн Асплунд в «Экспрессен» от 8 мая.

Председатель суда и члены суда первой инстанции Хедемуры не разделяли мнение супругов Асплунд, а единодушно осудили Томаса Квика за убийство Йенона Леви. В своем решении суд записал, что «за счет свидетельских показаний Сеппо Пенттинена было выявлено, что допросы проводились образцово, без использования наводящих вопросов или упорного повторения одного и того же вопроса».

Клаэс Боргстрём прокомментировал сомнения супругов Асплунд в той же статье «Экспрессен», где признал, что их отношение к правдивости Томаса Квика вполне понятно.

— Но центральный вопрос остается: откуда он получил информацию? Как он может знать все детали?

Репортер Пелле Тагессон закончил рассуждение по этому поводу несколькими избранными цитатами из заключительной речи Кристера ван дер Кваста:

«Он дает целостную связную и логичную картину, не имеющую ничего общего с догадками. […] Чего еще можно требовать? Это следует считать неоспоримым».

В Эрьескуген!