Читаем …Ваш маньяк, Томас Квик полностью

Ульссон уклончиво бормочет в ответ что-то невнятное. Его самые страшные опасения сбываются, отчего он еще менее склонен раскрывать, совпадает ли рассказ Квика с результатами криминологов.

Теперь Квику остается показать, как он и его помощник кладут мертвое окровавленное тело Леви на заднее сиденье, прикрывая его одеялом.

— Каково твое ощущение по поводу состояния Леви? — спрашивает Пенттинен.

— Мертв, — кратко отвечает Квик.

— Он издает какие-нибудь звуки или?..

— Нет, — отвечает Квик.

Ответ неправильный, и Пенттинен показывает, что не принимает заявление, будто Леви был убит на этом месте.

— Ты говоришь, что его тошнит и он кашляет кровью, — как ты это видишь?

Ничего подобного Квик во время реконструкции не говорил, но он быстро соображает:

— Это происходит, пока мы едем в машине.

Тот факт, что Леви не был мертв, когда его погрузили в автомобиль, имеет большое значение для второй части реконструкции, которая будет проводиться в лесу возле Рёрсхюттана, где было найдено тело.

— Как его состояние там? — спрашивает Пенттинен.

— Об этом я расскажу, когда мы приедем туда, — загадочно отвечает Квик.

Вскоре целый караван машин движется по шоссе 762 от Рёрсхюттана в сторону Энгнеса. За несколько сотен метров до края света — тупика на лесной дороге — процессия останавливается. Томас Квик намерен продемонстрировать, как он умертвил Йенона Леви.

«Мазда комби» с Леви на заднем сиденье в конце концов паркуется в правильном положении, и Квик пытается вытащить куклу. Квик и помощник тянут за одеяло, на котором она лежит, и наконец им удается извлечь ее из машины.

— Здесь он, стало быть, еще жив, — сообщает Квик.

Заявление, что Леви был мертв еще возле дачи в Эльсте, уже не актуально, и Квик с помощью Анны Викстрём ставит куклу на ноги. Кукла тяжелая, и через несколько секунд Квик дает ей упасть на землю. Квик говорит, что так все и было на самом деле, он не мог стоять на ногах.

Из багажника приносится ломик, и Квик демонстрирует, как он ударил Леви по затылку.

— Мне кажется, что это лом, — говорит Квик.

— Ты не уверен в этом? — спрашивает Сеппо.

— Я не уверен.

— Что это могло быть, если это не лом?

— Может быть, лопата, но я все же склоняюсь к тому, что это был лом.

Квик садится в машину, которая перемещается вперед и назад, и пытается «почувствовать», где он оставил тело. После долгих рассуждений он кладет его в неправильное место, повернутым не в ту сторону и не в том положении. Квик сообщает, что засунул руку под свитер Леви и ощутил растительность у него на груди и животе.

«У Йенона Леви не было никакой растительности на груди», — думает Ян Ульссон. Он делает пометку в своем блокноте, но ни единым мускулом на лице не выдает ход своих мыслей.

Самой важной находкой полиции на месте в 1988 году были очки, которые, предположительно, потерял убийца. Квик ни словом не обмолвился ни о каких очках. Проверка показала, что очки не принадлежали Квику, и вообще они никак не вписываются в эту историю.

Теперь роль Йенона Леви берет на себя Анна Викстрём. Она собирается лечь на землю, и Квик предлагает ей снять очки, после чего реконструкция продолжается.

Когда дело идет к концу, Пенттинен спрашивает:

— Ты хочешь рассказать что-то еще, Томас?

— Нет.

— Ты сказал одну вещь, о которой я размышлял. Почему ты прокомментировал это, по поводу очков? Ты сказал, что они лежат тут, так ты сказал. Они же лежат тут. Ты о чем-то подумал, или тебе пришла в голову какая-то мысль, или что-то еще? — пытает его Пенттинен.

— Ну, они же лежали… Нет, не знаю, почему я это сказал.

— Тебе трудно об этом говорить?

— Нет, вовсе нет.

— У него были очки?

— Нет, мне кажется, нет.

— Что заставило тебя отреагировать именно на очки?

— У меня возникло ощущение, что… когда я увидел на нем очки, что они находятся в стороне, но об этом я ничего не знаю, — закончил Квик.

Живой интерес Пенттинена к комментарию Квика по поводу очков статиста был достаточно отчетливым сигналом. На последующих допросах Квик расскажет, что они были куплены на автозаправке, чтобы замаскировать шестнадцатилетнего помощника Патрика.

Найденные очки имели +4 диоптрии, то есть корректировали дальнозоркость. Зачем они выбрали очки с такой большой силой для Патрика, имевшего идеальное зрение, Квик не объяснил. Да никто и не спрашивал. Найденным очкам, по оценкам экспертов, было около десяти лет — это означало, что они были куплены, когда Патрику было шесть лет. Еще одной странностью являлось заверение дистрибьютора, что они никогда не продавались на автозаправках.

К концу дня Ян Ульссон был уверен, что только что проведенная реконструкция поставит жирную точку в следствии по делу Квика.

— Я был совершенно уверен, что стало очевидным — этого убийства Квик не совершал. Это было яснее ясного.