Читаем Вангол полностью

— Беглый уголовник, убийца по кличке Остап, и его подручные, тоже, наверное, зэки, я толком не знаю, их потом Вангол со своей группой настиг и уничтожил возле пещеры, жаль только, они, сволочи, успели старого охотника Такдыгана замучить до смерти. А он, старик этот, меня, дурня, искать вышел, да на них напоролся. Простить себе не могу, из-за меня он погиб…

— Ну, ты прям как Лев Толстой чешешь, не на фронт тебя надо, а прямиком в писатели… — с явной издевкой прогнусавил кто-то из темноты вагона.

Владимир замолчал, растерявшись от неожиданного нападения.

— Ну ты, а ну, умолкни, вошь канцелярская… — угрожающе поднялся один из парней.

— Тихо! — спокойно произнес сержант. — Ты там свое мнение оставь при себе, не хочешь — не слушай. Еще раз вякнешь — долго жалеть придется…

И, обратившись к Владимиру, спросил:

— Как ты сказал, Вангол с группой банду Остапа порешил?

— Да, а что?

— Знаком я с этими людьми был, с обоими…

— Товарищ сержант, вы знали Вангола? — удивился Владимир.

— Да и Остапа тоже довелось узнать. Не веришь? Ну-ка, помоги!

Сержант встал, расстегнул ремень и, повернувшись спиной, стал задирать гимнастерку. Кто-то из находившихся рядом помог, и все увидели на спине под левой лопаткой большой багровый шрам.

— Это Остап меня ножом в поезде убивал, да не смог, я двужильный, так врачи в госпитале сказали. Выжил. А вот Ванголу от души благодарен за то, что он этого гада порешил. На совести этого зверя не одна жизнь безвинно порушенная, хотя какая там у него совесть, не было у него ее никогда. Ну да ладно, теперь эта гнида уже никому зла не причинит. А когда ты Вангола-то видел?

— Дак вот недавно, две недели как расстались в тайге, мы с экспедицией в Иркутск, а он со своей группой на железную дорогу к Улан-Удэ пошел.

— Жаль, я тогда очень плох был, тяжелое ранение, не поговорил толком с этим Ванголом, но мужик он что надо. Я ведь через него жену себе нашел, сказал он мне — ждет тебя она и любит, я и поверил ему, и не ошибся, а мог бы мимо пройти, война, дескать… Вот так вот. Мало ли где встретишь его, поклон от меня передай и скажи, что помню его и всегда рад буду ему помочь. Может на меня положиться.

Все это сержант говорил при всех и в полной тишине. Только стук колес да его тихий голос. Когда он замолчал, все с облегчением вздохнули. Может, оттого, что поверили, что добро всегда побеждает зло, может, потому, что поняли, что есть настоящие верные друзья на этой земле.

Рано утром эшелон остановился. Владимир выскочил на насыпь, какая-то женщина подошла к нему и протянула кастрюльку с вареной картошкой:

— Возьми, сынок, только с печи, еще горячая.

— У меня денег нет, мамаша…

— Не надо денег, возьми, может, моего сынка Коленьку кто-то так же покормит, возьми, сынок. Возьми, у вас там есть куда высыпать, кастрюлька-то у меня одна только осталась…

Владимир взял из рук женщины кастрюльку, завернутую в полотенце, и передал в теплушку.

— Спасибо большое вам! — поблагодарил он женщину и пошел вдоль состава. Женщина перекрестила его несколько раз и долго смотрела вслед.

Владимир прошелся вдоль эшелона, набрал воды и уже шел назад, когда его догнал сержант:

— Погодь, парень, поговорить надо.

Владимир остановился.

— Тут это, вот какое дело. Нас сейчас особист собирал, ориентировку зачитывал.

— Какую ориентировку?

— Такую, Вангола и его людей ищут, враги они…

— Как враги? Кто враги? Они? — возмутился Владимир.

— Тихо говори, ты чё? Я, слава богу, и без тебя знаю Вангола, но на всякий случай ты больше про него в теплушке не трави. Про другое чё-нибудь заверни, ты на это мастак, а про него помалкивай, мало ли, народ всякий едет… Понял?

— Понял. Только ничего не понял. Как это может быть, чтобы…

— У нас все может быть, видишь, зуба нет. — Сержант пальцем показал пробоину. — Это вот особисты выясняли, не диверсант ли я немецкий, что эшелон под откос пустил. А я в этом самом эшелоне ехал, чудом вдвоем уцелели, а нас трое суток по мордам… У нас всякое бывает, пока разберутся — и шлепнуть могут. Так что помалкивай, парень, а то и до фронта можно не дожить.

Они вместе заскочили в уже тронувшийся эшелон.

В это время по всем районам страны, еще не занятым немцами, был отправлен срочный циркуляр о розыске и задержании Вангола, Макушева и Арефьева. Вернее, Вангола и двоих мужчин — фамилии их были неизвестны, поскольку ни Мыскова, ни Пучинский их не знали, только не очень точные словесные портреты и имена попали в циркуляр. Гэпэушники понимали, что шансов выловить этих людей в круговерти военного времени практически нет, но порядок есть порядок. Кроме того, в циркуляре было указано, что разыскиваются они в связи с хищением в особо крупном размере золотых и серебряных монет царской чеканки.

Через неделю протоколы допросов и другие материалы дела лежали на столе у Берии. Все, что касалось золота, обязательно и срочно докладывалось Лаврентию Павловичу. Неужели обнаружен золотой запас России?