Читаем Вампиры пустыни полностью

Вампир сидел сгорбившись, словно подражая нашей позе. Из-под его прикрытых век лишь изредка вспыхивал алый взор — как огонь на догорающей головне. Оно, это похожее на человека существо, было черным, только не как негр, а, скорее, как закопченная сталь или черный зев пещеры. Чем- то вампир напоминал умершего от чумы. Тело прикрывали ветхие лохмотья, крошечные лоскуты ткани, гнилые, как старый хлеб… но изгиб спины свидетельствовал об ужасной жизненной силе — вампир был будто огромный черный сверчок, готовый прыгнуть в любой миг.

Рассказ ибн Фахада

— Много лет назад, — начал он, — я хорошо проводил время в Египте. В те времена у меня ничего не было за душой и я ехал туда, где обещали платить за хорошее владение мечом.

В конце концов я устроился в гвардию богатого александрийского купца. Жил я там довольно неплохо и полюбил гулять по людным улицам, так непохожим на улицы родной деревни.

Однажды летним вечером я забрел на незнакомую и она вывела меня на маленькую площадь у старой мечети. Площадь была полна людьми: продавцы, рыбаки, несколько жонглеров, но большая часть народа толпилась у входа в храм.

Сначала я прогуливался по площади, решив, что они просто собрались на молитву, но до заката было еще далеко. Возможно, к ним обращается со ступеней какой-то знаменитый имам, подумал я и подошел. Однако все, задрав головы, смотрели вверх, будто само солнце зацепилось за минарет по пути к своей западной стоянке.

Но это было не солнце. С купола-луковки оглядывала горизонт темная человеческая фигура.

— Кто это? — спросил я у соседа.

— Суфий Хааруд аль-Эмвия, — ответил он, не сводя глаз с купола.

— Он там что, застрял? Не свалится?

— Смотрите, — одним словом ответил он.

Так я и поступил.

Буквально через мгновение, к моему ужасу, маленькая темная фигура Хааруда аль-Эмвии словно выпрямилась и вдруг камнем полетела вниз с минарета. Я потрясенно ахнул, и не один я, но многие просто молча смотрели.

Затем произошло невероятное. Суфий раскинул руки, словно птица крылья, и падение превратилось в плавный спуск. Достигнув нижней точки высоко над толпой, Хааруд взмыл, как листик, подхваченный ветром, покувыркался, покружился и в конце концов пушинкой слетел вниз.

Мы тем временем дружно кричали: «Боже великий! Боже великий!».

Когда суфий голыми ногами коснулся земли, его обступила толпа. Все старались прикоснуться к грубой одежде святого и выкрикивали его имя. Он же ничего не отвечал, а только улыбался, и вскоре толпа начала расходиться, переговариваясь между собой.

— Это же настоящее чудо! — сказал я соседу.

— Хааруд аль-Эмвия летает перед каждым праздником, — пожал тот плечами. — Удивительно, что вы впервые о нем слышите.

Я решил поговорить с этим удивительным человеком, и, как только толпа рассеялась, подошел и спросил, не позволит ли он угостить его чашкой чаю. Вблизи вид у него был проказливый, что немало меня удивило, учитывая ту великую милость, которой удостоил его Аллах. Суфий с улыбкой согласился и проследовал за мной в чайхану неподалеку от улицы Ткачей.

— Не обижайтесь за прямолинейность, но как вышло, что именно у вас такой дар?

Он поднял взгляд от пиалы и ухмыльнулся. Зубов у него было только два.

— Весь секрет в равновесии.

Меня эти слова удивили.

— Кошки тоже умеют его держать, — ответил я, — но все равно ждут, пока голуби приземлятся.

— Я говорю о другом равновесии, — сказал он. — Равновесии между Аллахом и Шайтаном, которого, как вы знаете, Всеведущий Аллах создал в качестве своего идеально точного противовеса.

— Вы бы не могли объяснить?

Я заказал вина, но Хааруд от выпивки отказался.

— Чем бы вы ни занимались, всюду нужна осторожность. Так и у меня с полетами. Есть много людей святее меня, но они привязаны к земле, будто камни. А многие жили так скверно, что своими грехами заткнут за пояс самого Дьявола, но тоже не могут подняться в воздух. Только я, не сочтите это бахвальством, нашел идеальное равновесие. Каждый год перед святыми праздниками я подвожу итоги и либо немного грешу, либо совершаю богоугодные поступки, пока равновесие не становится точным, поэтому, когда я прыгаю с мечети, ни Аллах, ни враг человеческий не могут потребовать мою душу и подхватывают меня, не давая разбиться. Возможно, в следующий раз будет яснее, куда его определить, думают они.

Суфий снова улыбнулся и допил чай.

— Так вы… в некоем роде шахматная доска, на которой сражаются Бог и Дьявол? — недоуменно спросил я.

— Да, летающая шахматная доска.

Мы говорили долго. Улицу Ткачей уже пересекли длинные тени, но суфий Хааруд аль-Эмвия упорно настаивал на своем объяснении. Вероятно, вид у меня был не очень доверчивый, потому что в итоге суфий предложил подняться на купол мечети, где он сможет подтвердить свои слова делом. Я к тому времени довольно сильно захмелел, а он, хоть и пил только чай, странно развеселился.

По многочисленным винтовым лестницам мы поднялись на узкую площадку, что окружала минарет, словно корона. От ночной прохлады и тысячи мигающих огней далеко внизу мое опьянение как рукой сняло.