Читаем В тени граната полностью

Такие пустячные прегрешения ничего не значат, о них просто следует упомянуть на исповеди и их отпускают, заставив прочитать «Аве, Мария» и «Отче наш». Катарина услышала внизу шум.

— Король здесь.

— Так скоро! — Руки у нее задрожали, когда она поправляла прическу. Ноги стали как ватные.

— О, Мария, как я выгляжу?

— Прекрасно, Ваше Величество.

— А... ты так говоришь!

— В моих глазах Ваше Величество прекрасны.

— Потому что ты любишь меня, Мария.

«А как я буду выглядеть для него? — подумала Катарина.— Будет ли он, как Мария, смотреть на меня любящими глазами?»

Она спустилась вниз, чтобы приветствовать его. Он спрыгнул с разгоряченного коня. Как мелодраматично все, что он делает.

Лицо у него без единой морщинки, как у мальчишки, щеки разрумянились от быстрой езды, голубые глаза доброжелательно сияют. Благодарю Бога за это.

— Кейт! Ну, Кейт, ты забыла, кто я такой?

Она услышала, как он смеется над неуместностью такого предположения, увидела, как к ней протянулись сверкающие драгоценностями руки. Это не церемониальная встреча. Он сейчас добрый супруг, вернувшийся домой и жаждущий увидеться с женой.

Генрих подхватил ее на руки на виду у всех, кто прискакал с ним, опережая кавалькаду, и тех, кто поспешил из дворца, чтобы приветствовать его.

Два звучных поцелуя.

— Ей-богу, какая радость увидеть тебя!

— Генрих... о, мой Генрих... ты так замечательно выглядишь!

— Успешная кампания, Кейт. Я возвращаюсь не как побитая дворняжка с поджатым хвостом! Я приехал как победитель. Клянусь честью, Кейт, в это время на будущий год ты будешь со мной в Париже.

— Хорошие новости.

— Да, замечательные. Он обнял ее.

— Ну же, пойдем в дом,— сказал он.— Выпьем за победу, Кейт. А потом мы с тобой поговорим... одни... обо всем, что случилось и там и здесь.

Обнявшись, они вошли в большой зал, где их ждал пир.

За едой он говорил не умолкая, главным образом, об этих больших победах под Теруанном и Туренью; из его слов следовало, что овладел ими только он и он один. Да, там был и Максимилиан... но во второстепенной роли. Разве тот не встал под знамя Генриха, разве ему не заплатили за услуги?

— А ты в наше отсутствие хорошо присматривала за нашим королевством, Кейт. Ты вместе с Сюрреем и с помощью всех этих добрых и верных солдат, что я здесь оставил. Так значит, Джемми-шотландца больше нет в живых. Интересно, что чувствует Маргарита, потеряв супруга. Тяжело без супруга, Кейт. Ты скучала обо мне?

— Очень скучала, Генрих.

— И мы потеряли ребенка. К тому же мальчика. Увы, моя Кейт. Но ты потеряла его из-за доброго дела. Я слышал, как ты потрудилась для Англии... когда тебе было нужно отдыхать...— Его глаза немного остекленели: он вспоминал о своих любовных встречах во Фландрии. Эта лукавая придворная дама, фрейлина герцогини, и та судомойка. «Ей-богу, я получил от моей фландрийской кампании намного больше, чем об этом подозревает Кейт»,— подумал он.

— Меня это печалит, Кейт. Но мы еще молоды...

Катарина подумала: во Фландрии он перенял солдатские привычки.

Глаза у него разгорелись, руки блуждали по ее бедрам. Но она не чувствовала себя несчастной. Она боялась, что он, как и раньше, будет винить ее за потерю ребенка.

Генрих много пил и хорошо поел.

— Пойдем, путь в Ричмонд был длинным,— сказал он.— Пора нам в постель, Кейт.

Глаза у него горели, так что всем было ясно, что он уводит ее не отдыхать.

Катарина не возражала, она была полна оптимизма. Будет и другой раз, и тогда все выйдет удачно.

* * *

В то Рождество при дворе царило веселье. Нужно было так много отпраздновать. Генрих предвкушал кампанию в следующем году. Его сестра Маргарита заботилась о его интересах в Шотландии, а в Ричмондском дворце для удовольствия Генриха устраивались маскарады, балы и банкеты.

В один из дней лорд Маунтджой, разговаривая с королевой, упомянул о своей родственнице, семья которой хотела, чтобы она получила место при дворе.

Уильям Блаунт, лорд Маунтджой, был одним из самых больших друзей Катарины. Он был ее камергером и одним из немногих серьезных людей при дворе. Катарина очень его уважала и старалась настроить короля в его пользу. Друзья Маунтджоя не были при дворе, это были ученые мужи, такие как Коле, Линейкер, Томас Мор.

До сих пор король проявлял мало интереса к своим более серьезно настроенным подданным. Его ближайшими друзьями были те, кто хорошо танцевал или отличался на турнирах — такие люди, как Уильям Комптон, Франсис Брайан, Николас Кэрью, Чарльз Брэндон.

Но иногда Катарине казалось, что на ее глазах Генрих взрослеет. Он довольно долго оставался юнцом, но, в конце концов, была уверена Катарина, из него выйдет мужчина, и тогда он заинтересуется этими учеными.

— Я думаю об этой моей родственнице,— говорил Маунтджой.— Ей пятнадцать или шестнадцать... хорошенькая девочка, и ее родители хотят, чтобы она получила место при дворе Вашего Величества.

— Вы должны привести ее ко мне,— сказала Катарина.— Не сомневаюсь, мы найдем здесь для нее место.

Итак, на следующий день Маунтджой привел с собой маленькую Бесси Блаунт к королеве.