Читаем В тебе полностью

Ненастье ускорило прощание с Ниной Алексеевной. На весь немногочисленный состав соизволивших почтить память приходилось трое мужчин. Одним из них был муж покойной – Олег Иванович. Он стоял в стороне, плечом привалившись к берёзе, и ботинком мял чью-то могилу. В руках дымилась дешёвая сигарета, неровные усы были заляпаны остатками пищи. Грузный мужчина выглядел изрядно помятым после вчерашней попойки. Один из могильщиков вопросительно посмотрел на него: мол, будет ли он прощаться с покойной. В ответ тот отрицательно покачал головой и, стряхнув пепел с натянутой на огромном животе кожаной куртки, затянулся.

На обратном пути Кирилл вспоминал прощальный стук потяжелевшей от дождя земли о закрытый гроб: последняя попытка пробудить Нину Алексеевну. Он до конца надеялся, что вот-вот послышится её голос, ныне запертый от жизни… Но самый близкий в мире человек продолжал молчать. Воткнутый над могилой матери деревянный крест окончательно скрепил её узы со смертью.

В микроавтобусе ритуальной компании пахло горем и пшеничной водкой. Под тихие разговоры женщин о его супруге Олег Иванович расправлялся со второй чекушкой. Многие списывали это на боль утраты. Но причиной столь ретивого поглощения хмельного напитка был обычный алкоголизм. Из-за пульсирования ухабистой дороги Кирилл то и дело приземлялся с чёрных траурных облаков в суровую реальность и злобно косился на отца, осознавая его ничтожность.

Пытаясь собрать себя по кусочкам, сам того не ведая, в эти скорбные минуты юный парнишка рос ментально. Он начал постигать весь масштаб превратностей жизни, которая не просит слёзно съесть только один половник горя, а сразу бросает с головой в соразмерную человеку кастрюлю с похлёбкой из потерь и страхов. Кирилл наконец понял глубину фразы «Всё познается в сравнении»: на фоне скоропостижной смерти матери школьные проблемы казались ему будничной неурядицей.

Их высадили рядом с хорошо знакомой пятиэтажкой. Новоиспечённый вдовец еле держался на ногах и что-то бубнил себе под нос. У дома они столкнулись с соседями по лестничной площадке: Игорь и Соня – семейная пара чуть за сорок – выходили из подъезда.

Мужчина с трагичным выражением лица обратился к обоим:

– Олег, Кирилл… Сожалею о вашей утрате. Нина была замечательной женщиной… Желаю вам с поднятой головой пережить эти непростые времена.

Игорь приправил речь напутственными хлопками по плечам отца и сына. Соня добавила несколько соболезнующих слов со своей женской теплотой. Олег Иванович промямлил что-то невнятное, Кирилл высунул голову из-под ворота и дрожащим голосом произнёс спасибо. Соседи скрылись в пасмурной осени.

До третьего этажа Березины добирались больше десяти минут. Олег Иванович собрал всю свежую побелку своей чёрной курткой, несколько раз хорошенько оступился и умудрился разбить чекушку с остатками водки на пролёте между вторым и третьим этажами. Кирилл шёл позади и наблюдал за этой постыдной картиной. Ему казалось, что соседи презрительно подсматривают из глазков квартир, качают головами и бросают осуждающие реплики.

Кирилл решил не ждать меткого попадания ключом в дверной замок от нетрезвого предка. На самом финише он обогнул неповоротливую отцовскую тушу и первым подобрался к двери. Под светом тусклой лампочки над его промокшей головой переливались криво приклеенные золотистые цифры два и четыре.

В старой «двушке» пахло дешёвыми духами, которыми перед отбытием на кладбище пару раз брызнула одна из подруг матери. Все стеклянные поверхности и зеркала были завешены простынями. Ещё не знавшее беды такого масштаба сердце сжалось от нахлынувшей боли, свежее чувство утраты приступами сжимало нутро. Кирилл снял куртку и бросил в стоявший в ванной тазик. Отец вошёл в квартиру следом, качаясь и придерживаясь за обшарпанный косяк. Источаемое Олегом Ивановичем алкогольное зловоние было такой силы, что перебивало остальные запахи.

Стягивая грязные после кладбища ботинки, он обратился к сыну:

– И кто теперь у нас будет ответственный по дому?

За долгие годы Кирилл научился понимать нечленораздельную речь пьяного родителя, но понять природу озвученных слов с первого раза не смог.

– В каком смысле?

– Да в прямом! – буркнул отец. – Ты чё, тупой?

Остатки летящих слюней зависли на его неопрятных усах. Кирилл всегда опасался неадекватной реакции отца, а тем более диалогов, когда тот был под мухой. Он старался ответить мягко.

– Я правда не понимаю, о чём ты говоришь.

– Ну баран… Матери больше с нами нет. Моей пенсии хватит только на лекарства и коммуналку. Ты же газеты вроде разносил? Так вот этого мало! Ищи ещё работу, – Олег Иванович смачно рыгнул. – Учёба твоя не особо пригодится в жизни, по себе знаю.

Кирилл нахмурился и почти крикнул срывающимся голосом:

– Так почему ты сам не хочешь устроиться на работу? Ты же ещё не старик! Хотя бы в память о маме начни что-то делать!

Разъярённый таким ответом, Олег Иванович смачной оплеухой отправил сына в нокаут – с глухим звуком парень воткнулся головой в стену и рухнул на пол.

Надменно возвышаясь над Кириллом, отец продолжил: