Читаем В суровом Баренцевом полностью

Как только машины дали ход, мы с Никольским вышли на палубу. Здесь уже было несколько наших офицеров.

Подошел и старший боцман Алексей Повторак, главный старшина, призванный из запаса. Он только что ходил на бак, где брашпилем матросы выбирали якорь.

— Ну, боцман, что увидел хорошего у американцев? — спросил старпом Алексей Прокопьевич Проничкин.

Ничего нового, товарищ старший лейтенант. А вот их боцман мне не понравился. Матрос один с брандспойтом замешкался, так он на глазах у всех как двинет его кулаком! Жаль, нельзя было вмешаться...

Так начался переход. Многие из нас попали на Север впервые и стремились получше рассмотреть окружающую местность. Мимо проплывали скалистые берега залива. Чуть дальше с обеих сторон возвышались сопки. Округлые у подножья, с тупыми вершинами, они были почти сплошь покрыты снегом, лишь местами виднелись клочки растительности — кусты да березки с кривыми, крючковатыми ветвями. Берега слева и справа пустынны. Кое–где попадались редкие домики, приютившиеся у самого уреза воды.

— Скучноватый вид, прямо скажем, — вслух выра зил свои мысли Анатолий Лисовский, командир артил лерийской боевой части.

— На Тихом океане тоже скалы и сопки, но там хоть настоящие деревья растут, — пробурчал штурман Ни колай Гончаров.

— Ничего, братцы, зато здесь северное сияние увидим, — успокоил всех Василий Лариошин. Командир минно–торпедной боевой части всегда отличался оптимизмом.

— А правда, что здесь куры не живут? — спросил Повторак и, заметив наше недоумение, пояснил: — В Заполярье полгода день, полгода ночь — рассвета не бывает. Слышал я, петухи отвыкают кукарекать и по гибают. Ну, какие же могут быть куры без петухов?

— А наш боцман философ, — улыбаясь вставил зам полит капитан–лейтенант Ефим Антонович Фомин. Все дружно рассмеялись, а Повторак, смутившись, отошел в сторону.

Впереди, справа по курсу, открылся скалистый, с обрывистыми берегами остров. Это Кильдин.

Как только вышли из залива, суда построились в походный ордер. Наш конвой, имевший условное наименование «RA-59», состоял из сорока четырех транспортов — по пять в колонне. Вместе с кораблями эскорта транспорты растянулись на несколько миль по фронту.

Вначале конвой шел на северо–восток — надо было подальше оторваться от берега, чтобы гитлеровская авиация не смогла нанести удар по судам с финских и норвежских аэродромов.

Наши истребители сопровождали конвой вплоть до 70–й параллели.

Защита полярных конвоев по договоренности с союзниками возлагалась на британский флот. Корабли Северного флота эскортировали караваны только в своей операционной зоне — до меридиана 20°. Вот и теперь в составе эскорта находились семь советских кораблей: эсминцы «Гремящий», «Разъяренный» и «Куйбышев», два тральщика и два больших охотника за подводными лодками.

Первый день был на исходе. Ни вражеской авиации, ни подводных лодок не было слышно. Но с наступлением сумерек гидроакустики стали нащупывать притаившегося врага. Взрывы один за другим раздавались где‑то позади. Это наши тральщики сбрасывали глубинные бомбы. Ночью корабли эскорта радиолокатором обнаружили вражеский самолет. Немного позже тральщик атаковал глубинными бомбами подводную лодку. Значит, немцы обнаружили конвой. Как стало известно впоследствии[6], большая часть из двенадцати фашистских подводных лодок, развернутых в Норвежском море, по приказу командования спешила занять выгодные для атаки позиции.

Через сутки конвой повернул влево и лег на курс северо–запад. Вскоре после этого вице–адмирал Г. И. Левченко передал с «Фенсера» на советские корабли:

— Возвращайтесь на базу. Благодарю за эскортирование.

На них взвился сигнал: «Желаю счастливого плавания!»

С грустью смотрели мы вслед уходящим кораблям под таким родным нам всем Военно–морским флагом. Когда они шли с нами, а в небе кружили краснозвездные истребители, на душе было как‑то веселее, спокойнее. А теперь впереди и сзади, слева и справа, куда ни посмотришь, везде над судами полоскался звездно–полосатый американский флаг.

Слева от нас, выделяясь высоким бортом и длинной палубой, шел конвойный авианосец «Фенсер» под британским флагом. Авианосец временами выходил из общего строя для выпуска или приема самолетов. Интересно было наблюдать, как, развив нужную скорость и повернув против ветра, авианосец ложился на боевой курс и тотчас с его палубы взлетали один за другим самолеты. На каждом таком авианосце их две эскадрильи — одна истребительная, вторая — противолодочная.

Второй день не переставая дул пятибалльный ветер, разгоняя высокую волну. Частые снежные заряды внезапно окутывали конвой и закрывали суда сплошной пеленой. С транспортов спустили на длинных тросах туманные буи. Рулевые ориентировались по ним, держа заданную дистанцию, часто совсем не видя идущие впереди суда.

По–разному складывались взаимоотношения американцев с советскими моряками.