Читаем В сердце леса полностью

Бразилия — одна из крупнейших стран современного мира. Здесь на площади, равной половине южноамериканского континента, живет 70 миллионов человек, и с каждым годом население стремительно увеличивается. Бразилия — страна контрастов: огромные, во многом еще не освоенные человеком тропические леса на севере и бескрайние кофейные плантации на юге, океан, омывающий восточное побережье и засушливые кустарниковые степи во внутренних районах, шалаши из пальмовых листьев и небоскребы, примитивные мотыги и тракторы — все есть в Бразилии. Так почему же не находится в этой огромной стране места для ее коренного населения — индейцев? Для того чтобы ответить на этот вопрос, нам придется вернуться в глубь веков. Несколько тысячелетий назад — может быть, восемь, а может быть, и все десять — Бразилия была безлюдна. Только звери бродили по ее лесам и саваннам, только рыбы, крокодилы да водяные змеи плавали по ее рекам. Но настало время, и люди, пришедшие из Азии и постепенно осваивавшие Америку, достигли Бразилии. Они заселили ее леса, стали охотиться и ловить рыбу, а вскоре одомашнили полезный клубнеплод маниок и начали обрабатывать землю. Жили эти люди первобытнообщинным строем. По большей части они сообща, целыми селениями расчищали землю от леса, чтобы, посадить маниок, устраивали облавы на тапиров и пекари, травили рыбу в водоемах. Все у них было общее: и земля, и жилища, и запруды для ловли рыбы, и пища. Уровень их культуры был довольно низок. Но все же эти люди, как свидетельствуют данные археологических раскопок, успешно развивались, росла их численность, и кто знает, каких высот культуры они достигли бы, не будь их нормальная жизнь нарушена португальской колонизацией. Когда португальцы открыли Бразилию, там жило около миллиона индейцев. Сначала завоеватели пытались обратить коренных жителей в рабов, а когда это не удалось, стали их беспощадно преследовать, охотиться на них, как на диких зверей. Многие племена, ранее жившие вблизи побережья, бежали, спасаясь от гибели, в самые глухие уголки амазонской сельвы. Одним из наименее доступных для иноземных пришельцев мест был район верховьев притока Амазонки — реки Шингу. На юге этот район граничит с пустынным и труднопроходимым плоскогорьем Мату-Гросу, на востоке его окаймляет горная цепь Ронкадор, а на западе — горная цепь Формоса; многочисленные пороги и водопады, которыми изобилует Шингу, не дают возможности добраться сюда с севера водным путем. Вот в этом-то глухом уголке и скрылись от колонизаторов остатки различных индейских племен. Были среди них и араваки, и карибы, и тупи. Различны у них были первоначально не только языки, но и культура. Но в результате жизни в течение нескольких столетий в соседних деревнях, в результате межплеменной торговли, межплеменного общения и межплеменных браков племена верховьев Шингу стали очень похожи одно на другое. Общим для них было и то, что в течение нескольких веков все эти племена были как бы выключены из истории Бразилии.

В то время как другие племена гибли в борьбе с колонизаторами, затем в более мирные и благоприятные периоды смешивались с португальцами, участвуя вместе с ними в формировании бразильской нации, а в конце XIX и начале XX века снова испытали период жестоких преследований и эксплуатации в годы так называемого каучукового бума в Амазонии, племена Шингу жили простой, мирной и даже чуточку идиллической жизнью. Ее чудесно описал немецкий путешественник Карл Штейнен, в конце XIX века достигший верховьев Шингу. В то время здесь жило около трех тысяч индейцев[46].