Читаем В сердце леса полностью

Штейнен видел у них и мир, и радость жизни, и — безмятежное счастье, и дружеское тепло — все то, чего уже не встретил Кауэлл, побывавший здесь 60 с лишним лет спустя. Внешне за эти шесть десятилетий в жизни индейцев Шингу как будто мало что изменилось, потому что до сих пор в Шингу почти невозможно попасть, кроме как на самолете, а на это требуется специальное разрешение. Служба защиты индейцев, основанная в Бразилии в 1910 году, закрыла район Шингу для искателей золота, сборщиков каучука и прочих непрошеных пришельцев. И до сего дня индейцы живут в таких же хижинах, как их предки, так же обрабатывают землю, на охоте еще продолжают применять лук и стрелы, а рыбу травят растительным ядом. Европейских орудий у них мало. В материальной жизни как будто почти все осталось по-старому, но у индейцев Шингу исчезло главное — вера в свои силы, вера в устойчивость своей жизни. Периодически вместе с «белыми» визитерами приходят эпидемии неизвестных ранее индейцам болезней и проносятся сквозь деревни, как вихрь, унося сотни жизней. И теперь из трех тысяч индейцев Шингу сохранилось только семьсот-восемьсот человек, а от некоторых племен в живых осталось всего по два-три человека. В результате разрушилась старая племенная организация, а взамен ее ничего не пришло. А главное — за пределами родных мест существуют могучие силы, которые определяют судьбу индейцев. В результате возникает дух неуверенности и безнадежности перед мощью этих чуждых сил. А у Тех, кто стремятся спасти коренное население, у работников Службы защиты индейцев, это чувство отчаяния и безнадежности еще острее, потому что они знают, насколько непримиримы интересы финансовой олигархии и интересы индейцев. По конституции Бразилии запрещается отчуждать индейские земли, а фактически уже к 1955 году три четверти земель Шингу было продано и юридически принадлежало различным капиталистическим колонизационным компаниям[47]. В начале 1950-х годов защитники индейцев внесли в конгресс законопроект о создании в районе Шингу Национального парка, своего рода огромной индейской резервации. Ко времени приезда в Бразилию Кауэлла этот проект находился в конгрессе уже пять лет, но так и не был принят из-за сопротивления тех, кто скупали земли на Шингу.

Не может Служба защиты индейцев обеспечить и достаточную медицинскую помощь своим подопечным. На это ей выделяется недостаточное количество средств. Например, только с июня по декабрь в верховьях Шингу от эпидемии кори умерло 114 человек, из которых 71 во время болезни не получали медицинской помощи[48]. Один энтузиазм и самопожертвование братьев Вильяс Боас, как бы они ни были велики, не могут спасти индейцев Шингу. Индейцы Шингу, как и индейцы других областей Бразилии, вымирают. Достаточно сказать, что, по подсчетам видного бразильского этнографа и политического деятеля Дарси Рибейро, в начале XX в. в Бразилии было около 230 индейских племен, а спустя пол-века их число уменьшилось почти вдвое — до 143. Причем, большинство этих племен не растворилось в составе бразильской нации, а именно вымерло, и сейчас в Бразилии на 70 млн. населения приходится всего лишь около 100 тыс. индейцев[49].