Читаем В начале пути полностью

Ваня все чаще думал о девочке, которую он встретил на станции. Она даже начала ему сниться по ночам. Очевидно, неосознанное чувство какого-то душевного притяжения заставило Ваню снова вернуться к поэтическим опытам. Он посвятил этой совершенно незнакомой девочке целый цикл стихов. Одно из них он отправил в областную газету «Черноморская коммуна» для публикации. Конечно, его не опубликовали, но пришел ответ из редакции, в котором автора похвалили, посоветовав учиться у классиков украинской литературы. Стихотворение было наивным, но искренним:

Дядя Митя, зашедши на стаканчик вина и заметив несколько расстроенный вид Вани, поинтересовался:

– Вижу, ты что-то не в духе, Ваня. Что случилось?

Ваня рассказал ему о письме из редакции, которое он держал в руках.

– Можно посмотреть? – спросил дядя Митя.

Ваня дал ему письмо, он посмотрел…

– Не знаю, Ваня, почему они не напечатали… Стих мне понравился, главное, чувство есть… Ты что, влюбился?.. А вообще, я тебе скажу, любовь – это штука тонкая… Сейчас я закажу вина и расскажу тебе один поучительный случай из моей жизни.

Мама принесла вина, и дядя Митя, как всегда, налил стакан, перекрестил его и отпил половину.

– Так вот, – начал он, – жил я тогда в Одессе и работал в порту. Когда работы в порту не было, я уезжал под Одессу в деревню к своей тетке. Однажды в пивбаре я познакомился со служащим управления порта. Фамилию его я уже не помню, но мы понравились друг другу, хотя он был гораздо старше, разговорились, и он даже пригласил меня к себе в гости. Это было несколько неожиданно, но я согласился. На следующий день, вечером, я уже был у него в гостях на Мясоедовской. Он жил в квартире с женой и ребенком. Жена его, Надежда Петровна, или просто Надя, была очень молода, не старше двадцати двух лет. Времени с тех пор убежало много, и теперь я даже затрудняюсь сказать, что в ней было такого необыкновенного, что мне так понравилось в ней. А тогда, когда мы сидели за столом и пили чай, для меня все было неотразимо ясно: я видел молодую женщину, прекрасную, добрую, обаятельную, такую, какой я раньше не встречал. Я сразу почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое. Мне казалось, что это лицо, эти приветливые, умные глаза я видел уже когда-то в детстве. За чаем я очень волновался, и уже не помню, что я говорил. Надя внимательно слушала и в знак согласия кивала головой.

Это было в начале весны. Летом я отпросился на работе, чтобы помочь тете по хозяйству. Забот было много, так что некогда было и подумать о городе, но воспоминание о стройной белокурой женщине оставалось во мне все дни. Я не думал о ней, но точно легкая тень ее лежала на моей душе.

Дядя Митя на какое-то время вернулся к вину, допив стакан, и наполнил его снова.

– Осенью, – продолжил дядя Митя, – в выходной день, погода была прекрасной, и я отправился подышать морским воздухом на Приморский бульвар. Войдя в аллею, я увидел сидящую на скамейке Надю. Мы поздоровались, и я присел рядом.

– Вы похудели, – сказала она. – Вы болели?

– Нет, – ответил я, – просто было много работы и других забот.

– У вас вялый вид. Тогда, весной, вы были моложе, бодрее, были очень интересны, и, признаюсь, я даже увлеклась вами немножко. Почему-то часто в течение лета вы приходили мне на память, и сегодня, когда я собиралась на бульвар, мне казалось, что я вас увижу.

И она засмеялась.

– А знаете, что, – неожиданно сказала она, – заходите к нам завтра на ужин. Сейчас я должна уже идти домой, чтобы покормить мужа и ребенка.

Мы попрощались, но с этого дня я практически каждый день посещал моих знакомых. Я стал в их семье своим человеком. Есть пословица: не было у бабы хлопот, так купила порося. Не было у них хлопот, так подружились они со мной.

Они очень хорошо относились ко мне. Но я был несчастлив. Я постоянно думал о Наде. Я старался понять тайну молодой, красивой, умной женщины, которая вышла за мужчину чуть ли не вдвое старше себя. Я все старался понять, почему она встретилась ему, а не мне и почему произошла эта ошибка.

Уезжая к тете и возвращаясь назад, я всякий раз по ее глазам видел, что она ждала меня. Она сама говорила, что еще утром предчувствовала, что я приеду. Мы подолгу говорили, но мы не признавались друг другу в любви и скрывали ее. Мы боялись открыть эту тайну самим себе. Я любил эту женщину, но и понимал, что эта любовь может оборвать счастливое течение жизни ее, мужа и ребенка. Она бы пошла за мной, но куда? У меня даже угла своего приличного не было.