Читаем В начале пути полностью

– Умоляю! Степочка, только не это! У нас же четвертый этаж! Я и так целый день эту вещь искала, аж извелась вся, а ты опять хочешь ее отправить в неизвестность… Давай я тебе что-нибудь попроще дам для твоих научных экспериментов!

И начинает таскать ему из шифоньера какие-то майки заштопанные, носки. А он все это с балкона сбрасывает. А тут – то ли ветер не в ту сторону подул, то ли что, но только все это барахло, как назло, мимо моего балкона летит – и прямо на землю шлепается. Внизу начал народ собираться. Разбирают все это, примеривают. Начали раздаваться крики. Типа «Давай еще скидывай!», «А поновее у вас ничего нет?!», «А из мебели? Из мебели что-нибудь скиньте!».

В общем, смотрю я на все это дело и думаю: все, Митя! Вот до чего тебя довело твое свинячье благородство! Сейчас у них в шифоньере старые шмотки закончатся, а вместе с ними и твоя молодая жизнь…

И тут вдруг жена этого придурочного как заверещит из своего шифоньера:

– Ой, Степочка, ой! Ты посмотри, что я нашла!

И достает оттуда точно такую же вещь, но только совсем другую!

– Так вот она, оказывается, где была, лапушка моя ненаглядная! Оказывается, она просто за полочку завалилась!

Мы с ее охломоном аж остолбенели оба. А потом он мне тихо так говорит:

– Ах ты…

Ну, в общем, ты понимаешь, Ваня, что он мне говорит. Типа: что же это вы… типа, товарищ, чуть не разрушили сейчас нашу здоровую семью? И на какой же это вы, ну, типа, хрен принесли в наш мирный дом эту совершенно не принадлежащую нам, ну, типа, хреновину? Мы тут с женой жили, можно сказать, душа в душу!.. Слова громкого никогда!..

И тянется гад уже за табуреткой…

Но только вдруг эта самая жена ему и говорит:

– Нет, подожди, Степан. Что-то я не пойму… Эта вещь, которую я сейчас нашла в шифоньере, она, конечно, моя… Но только и та, которую сосед принес… Я же ее вчера, когда из магазина пришла, на диване увидела. Ну и постирала, конечно, сушить повесила. Так вот она-то у нас откуда вчера в квартире взялась, а? – смотрит на своего супруга как-то без большого доверия.

Гляжу, этот Степан стушевался. И даже вроде бы с лица начал спадать.

– Ну, – говорит, – Лелечка, мало ли… Откуда я знаю…

Э, думаю, плохи его дела. Надо выручать мужика.

– Я, – говорю, – знаю! Тут, видимо, вот какая история получилась. Над вами же еще один этаж имеется, с балконом? Четвертого этажа. Вот оттуда, наверное, она к вам и прилетела. Вы ее за свою приняли. Постирали, повесили, а потом оно уже полетело ко мне!..

– Точно, – говорит этот самый Степан. – Ну, правильно. Просто она балкон перепутала! Видишь, Леля? А у тебя сразу какие-то подозрения!..

– Хорошо! – говорит эта самая Леля. – Тогда давай поднимемся сейчас на четвертый этаж и выясним. И вы, сосед, с нами пойдете. Вы у нас свидетелем будете. А может, и понятым…

Вот тут бы мне и упереться рогом. Мол, не пойду – и все! Тогда, может быть, эта история и закончилась бы для меня как-нибудь безболезненно. А я что-то слабину дал…

Дядя Митя снова допил свой стакан с вином и наполнил новый, продолжая:

– В общем, поднимаемся мы на четвертый этаж, звоним. Открывает нам дверь старичок какой-то сморщенный, как сухой перец. В руке – костыль. Леля ему эту штуковину показывает:

– Не твоя, – говорит, – дед? Хотя, откуда она может быть твоей?..

Дед посмотрел на вещь и говорит неожиданно:

– Ошибаетесь, – говорит, – товарищи! У меня как раз таких много. Нам, ветеранам гражданской войны, их сейчас вместо пенсии выдают. У государства нашего денег временно не хватает, а товар этот у них на каком-то складе еще с прошлых времен затоварился. Так что я их уже, считай, года два получаю. У меня их сейчас ровно двадцать четыре штуки накопилось. А вчера было даже двадцать пять. Только тут племянница моя прибежала. «Дедуля, – говорит, – дай мне эту твою фиговину поносить. А то я тут с одним мужиком познакомилась. В вашем доме на третьем этаже живет. Он меня в гости к себе пригласил, пока его жена в магазин отлучилась. Так чтобы выглядеть как-то пообразованней…»

Только он это проговорил, как тут, значит, Леля своего благоверного коленом в пах – шарах! Чтобы верность ей сохранял. Тот, в свою очередь, деда – кулаком, чтобы много не разговаривал. А тот уже меня костылем – за компанию. Хотя я-то при чем?.. Но сильно они там разбирались в гражданскую…

Потом, конечно, соседи всякие повыскакивали. Как же не поучаствовать…

Дядя Митя в два приема выпил стакан вина, крякнул…

– Вот так, Ваня, в следующий раз и подумаешь, стоит ли людям делать добро… Ну, я пойду, пожалуй…

– Спасибо, дядя Митя, – сказал Ваня, вытирая слезы от смеха. – Заходите чаще!