И вот час скорой и справедливой мести приблизился. Монголы не могли позволить кому-то безнаказанно разбить себя, нет! Ибо тогда люди перестали бы верить в их непобедимость, сами монголы перестали бы верить в собственную непобедимость. Нет, такого никто из наследников Тэмуджина допустить не мог, и потому асутов и урусов ждало скорое возмездие. И вот оно явилось на берега Итиля в лице пятнадцати туменов монголов и покоренных народов, принявших Ясу Чингисхана![60] И только здесь и сейчас, когда великое войско разделено водной преградой, враг имеет призрачный шанс воспрепятствовать возмездию. Субэдэй не верил, что противник этот шанс упустит.

И он не ошибся.

Стройные ряды знакомой нойону тяжелой пехоты, равно как и конная масса асутской, кипчакской и урусской конницы показались на границе видимости ближе к полудню. Еще раньше вернулись из степи встревоженные дозоры, а Кюльхан принялся строить воинов на левом берегу Итиля. Несмотря на некоторое предубеждение к сыну Тэмуджина, старый нойон должен был признать, что тот действует грамотно, быстро маневрируя переправившимися туменами. Так, десять тысяч пехоты гулямов он построил лицом к приближающемуся врагу, единой линией вдоль реки. На левом крыле разместил тумен легких всадников туркменов и столько же мордуканов. На правом – двадцать тысяч союзников бажигидов, их наездники во множестве облачены в кольчуги. Собственный тумен Кюльхан разместил за спиной пешцев – как последний резерв и одновременно стрелковое прикрытие гулямов.

Шесть десятков тысяч воинов – огромная сила, в четыре раза больше рати Субэдэя и Джэбэ в их последнем совместном бою! Но кажется, и враг привел на битву вдвое большую рать. Нет, Кюльхан не выстоит с этими силами, урусы и асуты прижмут его к реке, вырубят тумены! Но и послать на помощь сыну Тэмуджина кипчаков старый нойон остерегся – еще бродит душа ненадежных подданных, часть их покорилась совсем недавно! А их родичи во главе с ханом Котяном пришли на битву вместе с каганом Тамтаракая. Вдруг уже сговорились?!

Мысль молнией пронзила сознание Субэдэя, он задумчиво пожевал губами. Нет, нельзя переправлять кипчаков на ту сторону, могут ударить в спину. Но и монголов менее двух туменов по эту сторону реки не оставить. А значит… значит, из оставшегося войска можно переправить еще ровно десять тысяч монгольских всадников ударной тяжелой конницы. И старый нойон сам решил повести этот тумен, принять руководство битвой. Ведь с этой стороны реки особо не покомандуешь, а упустить возможность разгромить старого врага… О, этого Субэдэй просто не мог себе позволить!

Переправа всадников через могучую, широкую реку дело весьма непростое. Даже учитывая, что проводники из кипчаков показали удобный брод, течение легко может снести лошадь с наездником на глубину, где тяжелые доспехи погубят воина вместе со скакуном. Но переправляются монгольские багатуры через Итиль, в трех местах идут умные животные вслед друг другу, ступая по песчаному, а где и каменному дну, а прочные панцири лишь добавляют воинам устойчивости! Уже половина тумена переправилась через реку, скоро все десять тысяч вступят на левый берег! И вовремя – тревожно забили барабаны Кюльхая, предупреждая о скором столкновении с врагом, выпустили в небо легкие лучники первые стрелы.

Начинается битва.

Неожиданно внимание Субэдэя привлекло что-то белое выше по течению реки. Не сразу его подслеповатые от старости глаза разобрали косые паруса…

Декабрь 1068 г. от Рождества Христова

Грузия. Войско Тмутаракани

Андрей судорожно открыл глаза, с колотящимся сердцем переживая мгновения сновидения. Его взгляд уткнулся в едва тлеющие угли, и более воевода уже не сомкнул глаз в эту ночь, в ярких подробностях вспоминая столь необычный, будоражащий душу сон. Он неожиданно оборвался там, где только начиналось сражение, так и не дав ответ на терзающий душу воеводы вопрос.

Вот только сон ли это был?!

Глоссарий

#1 Старая Готия – в описываемое время готское княжество, присоединенное византийцами к Херсонской феме (области). Была населена крымскими готами, закрепившимися в горах еще до «великого переселения народов» и в дальнейшем смешавшимися с греческим населением. Часть крепостей фемы были построены готами в 6 в. н. э., это так называемые бурги – в устье Черной речки (Каламита), на скале Куле-Бурун (Сюйрень), в междуречье Альмы и Бодрака (Бакла). Другие опорные пункты – фрурионы – возвели уже греки, в том числе Дорос, будущую столицу княжества Феодоро. Если бурги строились для контроля внутренних путей, то фрурионы защищали горные проходы и одновременно выполняли задачу защиты окрестного населения. Также на побережье было построено довольно много кастронов – небольших замков, возводимых в качестве убежища жителей окрестных сел на случай вражеского нападения.