Читаем В кольце врагов полностью

Атаку начали конные стрелки, поскакавшие к монолитному строю урусов. Они мчались во весь опор, легко набирая скорость, – и вои врага склонили копья навстречу, ожидая принять на них удар монгольских всадников. Глупцы! Не доскакав до первого ряда шагов триста, лучники развернули лошадей и пустили в воздух целый рой стрел. Короткие, тугие монгольские луки с двойным изгибом метчут стрелу на четыреста шагов, а с трехсот пробивают кольчугу двойного плетения. Сотни смертельных снарядов обрушились на врага сверху, забирая их жизни – и расстраивая ряды несокрушимой до того пехоты.

Лук не раз приносил победу монголам в битве. Мог принести и тогда – но урусы, приученные кипчаками к степной войне, споро закрылись щитами, будто превратившись в гигантского броненосца, а вперед выдвинулись уже их стрелки. Они были вооружены невиданными до того степняками длинными луками, практически в человеческий рост, – и на трехстах шагах дотянулись до защищенных лишь кожаными доспехами всадников. Отступили они, вышли за пределы поражения стрелков урусов, вновь засыпали врага смертельными снарядами на предельной уже для себя дистанции. Но последние отступили за линию щитов, скрылись за надежной защитой.

Зарычал тогда Джэбэ, готовый ударить в лоб вражеского строя, презрительно скривил губы Субэдэй, специально поставленный Тэмуджином старшим над войском. Какой смысл в победе, если падут все воины? Нет, нойон вновь бросил конных стрелков в бой – вот только в этот раз направил свой удар на фланги.

Субэдэй рассчитывал спровоцировать на атаку асутских всадников. Он надеялся в душе, что легкие лучники уведут их за собой, подставят под фланговый удар тяжелой, полностью покрытой броней монгольской конницы – его главного резерва, не раз приносящего победу. Именно так была разбита армия грузинского царя Георгия. И в битве с ним монголы впервые столкнулись с асутами, оценив их силу и горячность в бою… Да, нойон верил, что жадные до схватки батыры противника не смогут удержаться от преследования назойливого врага.

И просчитался.

Нет, начало атаки легких монгольских стрелков было красивым. Вновь они бодро поскакали на строй пехоты, вновь набрали скорость – а за четыреста шагов стремительно развернулись напротив урусов, послав в них град стрел. Затем они словно ветер пронеслись вдоль всей линии копейщиков, приближаясь к вражеской коннице. Но, прежде чем лучники успели бы дать первый смертоносный залп, ряды латных всадников расступились и выпустили из глубины строя легких стрелков! Последние стремительно сблизились с монголами. Не вступая в рукопашную схватку, их сотни завязали перестрелку на двухстах шагах, не позволяя воинам Субэдэя разорвать дистанцию и засыпать врага стрелами на безопасном для себя расстоянии. И вновь нойон приказал своим людям отступить, не желая терять их жизни даже в размен один к одному. Слишком мало у него их осталось…

Возможно, старый полководец позволил бы себе отступить, видя численное превосходство противника и крепость его воинов. Но он колебался – а Джэбэ как бешеный рвался в схватку. И тогда старый степной волк сделал одну из немногих в своей жизни ошибок, позволив соратнику повести в атаку их главную ударную силу. Правда, Субэдэй предостерег его от лобового удара, призвав напасть на правое крыло пятью тысячами тяжелых всадников. Еще две он оставил подле себя на случай, если противник введет в бой конницу левого фланга.

Лихой наездник Джэбэ сумел в точности повторить маневр лучников – клин бронированной конницы монголов поначалу шагом, а после легкой рысью стал приближаться к копейщикам, но развернулся все за те же четыреста шагов и устремился к правому крылу врага, с каждой секундой набирая скорость. В этот раз асуты горячо бросились в бой, стремительно ударив навстречу – ох и грохот стоял в долине, когда столкнулись две массы панцирных всадников! А уж какой поднялся крик… Но нойон недооценил противника: его левое крыло не тронулось с места. Вместо наездников в бой устремилась пехота – и как! Печатая шаг, сохраняя равнение рядов, не сбиваясь ни на мгновение, словно это был вовсе не людской строй, а какой-то невиданный зверь. И что самое страшное, Джэбэ сам подставил врагу бок, развернув клин конницы вдоль его строя…

Напрасно били монгольские барабаны, напрасно ревел на барабанщиков Субэдэй, которому изменила его хваленая выдержка. Джэбэ не вышел из боя, не послушался приказа старшего соратника. Нет – он позволил полуокружить себя, подойти пешцам на расстояние копейного удара и атаковать. И они опрокинули отборную монгольскую конницу, перебив большую часть всадников в ближнем бою. Нашел свой конец в схватке и неудачливый полководец. А Субэдэй… Субэдэй молча развернул остатки армии, уходя из земель асутов, поклявшись самому себе, что вернется и отомстит!