Читаем В кольце врагов полностью

Однако черный час настал – затрещали створки, завизжали куманы, навалившись на ворота, – поддались! А впереди только проход на сторону русскую, свободный и светлый! Бросились туда половцы спешенные, что створки ломали, и с разбегу на колья, в яму волчью, за башней отрытую… За ними уж и всадники в ворота разбитые ворвались, да не успеть им скакунов горячих затормозить! А коли и получается коней осадить, сзади-то напирают, давят неудержимо, толкают! Посыпались степняки на колья вместе с жеребцами, дико заорали покалеченные люди да животные… И под этот звериный вой половцы, кто сумел наконец затормозить да сзади напирающих упредить, отпрянули назад, лишившись мужества. Страшно в яму-то! Побежали куманы за реку, обратились в бегство, под стрелами людей теряя да сотоварищей на броду топча!

Однако на берегу дикий рев Шарукана воинов остановил. Ох, бесновался вождь куманский, когда плетью с концами стальными их спины окучивал, ох, горячился! Но, повинуясь его приказам, спешились половцы, сняли с потерявших седоков лошадей седла и попоны, да халаты павших забрали, да щиты их – и пошли вновь через брод. Вновь стрелы русские разят врага на переправе, но упрямо прут вперед воины степняцкие.

Не мешал им никто яму забросать рухлядью павших, долго половцы передавали по цепочке вещи соратников. Наконец закидали яму прямо поверх умирающих раненых – никто им не помог. Поднялся крик над бродом – и подалась вперед колонна вражеская, словно змея огромная!

Но на выходе из башни ударили ее в голову стрелы русичей, с двух сторон кося куманов, словно снопы пшеничные. Когда же построили половцы подобие «черепахи» и покинули наконец арку ворот, с двух сторон навстречу им двинулись по полсотни русских пешцев, с тяжелыми червлеными щитами в рост человеческий да двухметровыми копьями. Вскоре сомкнулся строй русский, зажав степняков у башни, и начали воины нещадно колоть врага – а сверху вновь стрелы ударили! Десятками падают степняки, заливая землю своей молодецкою кровью.

Прозвучал сигнал над Воинем – повинуясь ему, вновь полезли на вал лучники. Это соратники из крепости предупредили, что спешенные половцы начали понемногу карабкаться по отвесной земляной стенке. Ох и непростое это дело! Ломают куманы ногти, тщетно помогают себе кинжалами, соскальзывают вниз! Но некоторым все же удается продвинуться вверх. Когда-нибудь самые сильные осилят подъем и сбросят вниз канаты товарищам – если их не остановить, то дело у степняков пойдет куда быстрее. И тогда уже половецкие лучники будут метать стрелы сверху!

С русской стороны вал значительно более пологий. Быстро осилили подъем лучники – как раз вовремя. Поднялись над гребнем первые воины куманские – и пали под ударами топоров и мечей! Но снизу поднимаются все новые степняки, и нет им числа…

Сумели наконец половцы сблизиться с ратниками русичей у ворот. Кто-то догадался бросать тела павших на наконечники копий и, опустив их таким образом, рубить древки или же вовсе вырывать их скопом из рук врага. Много жизней потеряли половцы, чтобы сойтись с русами в ближнем бою, – но сошлись же! И тогда схватка пошла уже на равных, в размен один к одному.

Долго шла лютая сеча, часа два. Но вот уже истончился строй русов у надвратной башни, вот уже теснят куманы лучников на вершине вала. Еще чуть-чуть, и побегут измотанные, уставшие воины!

И тогда раздался на русском берегу рев рогов, и поскакала вперед сотня дружинников, до того стоящих в резерве. Расступились пешцы в стороны, открыв половцев таранному удару панцирных всадников! Сам Храбр повел ратников в бой, склонив копье навстречу врагу!

Второй раз побежали куманы от башни, смятые, разметенные атакой русских всадников. Нет, не суждено было Шарукану в этот день прорваться на русский берег – и не пришлось воеводе разжигать в себе боль разлуки. Хватило и боевого задора.

Но то был лишь первый день битвы.

На следующий день Храбр не стал выводить дружину на переправу. Побили вражеские стрелы на стенах два с половиной десятка лучников, больше сотни воинов сгинуло в схватке у ворот и на валу, десяток ратников унесла атака, завершившая бой. Едва ли не полторы сотни убитых и тяжело раненных за один день, да и многие оставшиеся на стенах ранены. Нет, не удержать долго крепости, если еще раз к броду выйти. И хотя сам Шарукан потерял едва ли не пять сотен бойцов – для него эти потери не так страшны. Ведь если вчера врагов было более чем десять на одного, сегодня их стало едва ли не двадцать против единственного русского ратника!

Однако перейдя реку, Шарукан не стал бросать своих воинов на штурм. Нет, он не отказался от мысли взять Воинь – оставлять в тылу русскую крепость, контролирующую брод, было опасно, тем более что сам хан жаждал мести. Дружина русичей дважды обратила в бегство его воинов – принять это все равно что признать поражение в самом начале похода. Очень плохо для боевого духа тех, кому еще предстоит сразиться с большой русской ратью.

Целый день готовили половцы лестницы и вязанки хвороста, чтобы забрасывать ров у ворот. А утром пошли на штурм.