Читаем В кольце врагов полностью

– Подумать только! И куда, зачем?! Ради помощи этим предателям!!!

– Но послушай же, княже…

– И слушать не желаю! Я сказал – нет!!!

Много воды утекло с тех пор, когда я впервые встретился со знаменитым тмутараканским князем, когда ловил каждое его слово и не позволял своим чувствам себя проявить. С тех пор мы вместе не раз участвовали в битвах, порой даже стоя в одном строю, не раз принимали совместные решения, судьбоносные для княжества. И потому сейчас я не принимаю гневный отказ Ростислава с покорностью рядового приближенного – яростная отповедь побратима поднимает в душе лишь ответный гнев.

– Ты кричишь, как торговка на базаре.

– Что?!

Лицо князя вытянулось, он вперил в меня взгляд выкаченных в бешенстве глаз. Но вскоре выражение его лица сменяется удивлением и даже оторопью – ибо мой ответный взгляд исподлобья, устремленный на Ростислава, впервые за все время нашего продолжительного общения не скрывает охватившего меня гнева.

– Ничего, княже. Слушать надо не только свои обиды.

Мгновение побратим находится на грани: или выгнать меня в ярости прочь, или наконец услышать мои слова. Мгновение в нем борется всевластный господин Тмутаракани, давно отвыкший от отказов и понемногу превращающийся в заносчивого гордеца, и зрелый государственный муж, отчасти воспитанный в князе и моими усилиями. Слава богу, верх в его внутреннем противостоянии взял истинный правитель – и Ростислав холодно бросил:

– Негоже тебе, воевода, указывать, что мне делать. Не забывайся.

Слова князя прозвучали угрожающе глухо, но я уже успел спрятать эмоции и лишь коротко поклонился. Сердито кивнув в ответ, побратим продолжил уже значительно спокойнее:

– Теперь повтори еще раз. Все и сначала, подробно.

– Воля твоя, княже.

Я также чуть приглушил голос, позволив себе продемонстрировать легкую обиду, а затем заговорил привычно сдержанно, по-деловому:

– После первых столкновений с половцами и заключения с ними перемирия мы искали среди них тех, кто готов будет за подарки упредить нас в случае большого набега. Двое ханов печенегов, подчиненных половцами и признавших их власть, согласились нам помогать. Этой весной от них пришла весть: хан Шарукан собирает орду по завершении заготовки сена. Он собирается нанести удар в конце лета, когда на Руси закончится жатва и в степи спадет жара.

Ростислав кивнул, признавая логичность выбранного Шаруканом времени нападения. Я продолжил:

– Такие вести нужно перепроверять. Беловежские ратники сумели тайно перехватить два половецких разъезда. Пленники подтвердили слова наших печенежских «друзей».

– Хорошо. Но зачем мне выступать против степняков? Чего ради жертвовать своими людьми в бою с ними? Ведь не на мою же землю собрались они нападать.

Поклонившись побратиму в пояс, я неспешно и аргументированно ответил:

– Есть две основные причины. Первая – если мы нанесем удар половцам в тыл, то высока вероятность, что разобьем их войско в союзе с княжескими дружинами. И тогда вся степь между Доном и Днепром от половцев освободится! Мы сможем беспрепятственно занять хазарские крепости на притоках Дона, углубиться в степь и приблизиться к границам Руси. Земля-то ведь на годы станет ничейной, княже, сколько успеем ее освоить, столько и будет нашей! Степь плодородна, в ней же можно и самим скот водить. Привлечем с Руси мужиков, дадим им землю, защиту в крепостях да свободу на десять лет от податей, сколько они детишек женкам заделают, сколько пашен распашут? А в будущем это ведь и твои ратники, и твои, княже, данники. И чем богаче они будут, тем богаче будешь ты.

Ростислав согласно кивнул:

– А вторая?

– Вторая причина – это признание тебя на Руси. Пока все считают тебя бунтарем, пошедшим против дядьев и брата, не соглашаются с захватом Тмутаракани. Да, половцы до поры до времени служили тебе щитом от Святослава, да только щит этот ненадежен – уже завтра они могут против нас коней своих обратить, а там глядишь, и в союзе с кем из князей на Тмутаракань выступят. Но если ты сам приведешь рать да на степняков ее обрушишь, когда те на Руси озоровать будут, то не посмеют на тебя князья полки свои двинуть! Нет, им придется с тобой мириться, придется признать своевременную помощь. Тогда можно и речь поднять будет, что ты навеки отказываешься от притязаний на престол великокняжеский киевский, но взамен забираешь себе тмутараканские земли в вечное владение для своего рода… К слову, есть ведь и третья причина.

– Какая же?

Побратим посмотрел на меня с ехидной улыбкой, это хорошо.