Читаем В Каталонию полностью

Она заплакала сильнее, и речь начала теряться в отдельных слогах и несвязных предложениях. Было понятно, что женщина чувствует лежащую на ней вину.

– Это всё стечение обстоятельств, – всхлипнула она. В последнее время на неё навалилось столько неприятностей, что она, в действительности, ломала себе голову и та трещала по швам. Ката во всем видела нелепые каверзные козни откуда-то сверху, и вина, которую она на себя накладывала, перемежевалась с внутренними оправданиями своего эго.

Она вдруг почувствовала, что не может более держать всё в себе. Надо было рассказать Виктору всё о своей болезни. Не дай Бог, с ней что-нибудь случится, и он не будет знать этого – самого главного – до самого конца…

Ей было 9 лет. Знакомые семьи – Носырёвы – взяли её на Соловецкие острова с целью ознакомления ребёнка с православной культурой и бытом монахов, живущих в скитах. Родные против не были, так как был август месяц, девочка не училась и постоянно ныла, что хочет на море. Красивейшие пейзажи в моменты захода солнца над серебристой водной гладью и облитыми золотом куполами вдохновили ребёнка. Каждый день она приходила к храму и слушала вечерний зов. Эта музыка звучала на окраинах, отдавалась неощутимой вибрацией в прибрежных скалах и разливалась по скитам, как призыв к молитве. Ката это обнаружила, когда не первый раз наблюдала за людьми в чёрных рясах, идущих то строем, то врассыпную, с небольших деревянных построек. Все они шли к монастырю – величественному белокаменному строению, увенчанному лукообразными формами куполов,окрашенными в золото, – отчего и сверкало это золото при прикосновении золотого света солнца. Ката замечала не только это. Она видела одних и тех же людей, те же самые лица. Они шли, как и монахи, в одно здание.

У ворот, перед монастырской обителью появлялась одна и та же бабка – закутанная в лохмотья от щиколоток по шею, с повязанным вокруг головы платком и в изорванной обуви. То была попрошайка, и Катя видела, как женщина пересчитывает мелочь и купюры, что кидали в плетённую корзинку – специальное приспособление для сбора подаяний. Девочке было интересно, много ли старушка собирает денег и куда она их девает.

Со стороны казалось, что денег ей бросают много, да и купюры шелестели не редко. Приблизившись к старухе, Катя встала напротив и стала жадно смотреть на совершенно обыкновенную, чуть сутулую женщину с карими глазами. Старушка подняла глаза и опустила. Снова подняла и опустила.

– Что уставилась? – буркнула она.

Ката отошла в сторонку, но продолжила смотреть.

– Ладно, – сказала старуха, – пойди-ка поближе, дам кое-что.

Любопытство победило, и девочка придвинулась на два шага.

– Ну, иди, иди, – продолжила та....

Странно, но Ката помнит только, как она стояла в двух метрах от старой женщины, а потом чётко помнит, как уже сидела подле неё и та таращилась на неё, держа за руки.

– Бедная ты моя, бедная, – причмокивала она, вертя головой, – ох, судьбинушка жалобная у тебя. Нескоро ты это поймёшь, но когда поймёшь, слез много прольёшь. – Последние слова, слитые в одно рифмованное предложение, вбились в голову и по сей день вспоминались. Потому что то, что сказала старуха дальше, забыться никак не могло.

Она поведала о болезни, при которой трудно дышать станет; о том, что задыхаться начнет девочка, но будет это через продолжительное время, когда всё, что она хотела успеть сделать, исполнится. Потом сказала, что сказки читать не надо, чтобы понимать сие пророчество. – Астма или проблема с лёгкими, – были её последние слова.

Позже Ката рыдала и содрогалась, обнимая тетю Лилю, с которой приехала на Соловки. Она ничего ей не рассказала. Только попросила уехать поскорее домой.

Незыблемой силой сердце застучало изнутри, и тайна, которую Ката так долго старалась скрыть, буквально вылилась из губ, как холодный ручей из потрескавшейся горной породы – сила и неожиданность сорвавшихся слов заставили мужа подчиниться услышанному и обратить на неё внимание. Возможно, несоответствие ситуаций вышибло бы любого другого слушателя из колеи, но только не Виктора. Он был готов ко всему. Всё самое страшное уже произошло, а значит, его уже ничего не испугает, быть может, только удивит…

– Я БОЛЬНА!

И она продолжила…

– В тот день, когда Никитка пропал, я поехала к подруге, чтобы рассказать ей, что со мной произошло. Переживания душили меня, и я не удостоверилась в том, что Никитка остается один дома на несколько часов. Я и подумать не могла, что так всё обернётся. Так-то он знает, что выходить одному ему нельзя, точно так же, как и открывать чужим дверь. У меня и у Виктора есть ключи. Но, к сожалению, дверь легко поддается даже детским рукам изнутри.

Я поехала и совершенно забыла обо всём на свете. Понимаете, когда вам ставят диагноз «рак»…

Она перевела взгляд на Виктора и взяла того за руки.