Джереми послушно вставляет в уши куски пакли.

– Смотри, – показываю я жестом.

Сквозь мои боевые порядки в сторону мертвяков бегут крысы. Чумные альбиносы стремятся к хозяевам, они существа одной природы. И я потратил уйму времени, чтобы привязать к каждой из них по бомбе. Парни из Академии умаялись со мной. Каждая крыса, снабженная зарядом, причинит неслабый урон всем мертвецам в радиусе трех клеток. А крыс тут чертовски много.

Я разворачиваю инвентарь, нахожу сет «Колокольчик» и начинаю стучать Железкой в Колокольчик. Улыбчивые Мертвецы начинают вязнуть, как в сиропе. Это работает примерно так, как спелл «Болото», только сильнее в несколько раз и накладывает гандикап не только на скорость, но и на силу атаки, и на очередность ходов. Важно, чтобы крысы успели добежать. Да, парни, как я и обещал, – мертвецы не любят мой Колокольчик. По рядам бойцов проносится вздох изумления.

Заминированные бомбардирами крысы бегут к хозяевам. Пищальники начинают обстрел. Кулаки встают стеной. В стане Белых Саванов гремят первые взрывы. Счетчик чужой Армии в правом углу экрана тает на глазах.

Крысы всегда возвращаются на свой корабль. Я не слышу звуков, но запах горелой мертвой плоти не спутаешь ни с чем.

5. Осада Столицы

Мы успешно защитили порт, дали время беженцам, вовремя вышли из Городка и двинулись на защиту Столицы.

В урочный час я объединил под своим началом не только полки Городка, но и всю боевую силу, что осталась на севере. Мы готовились дать бой мертвецам у стен нашей столицы. В воздухе витал дух сдержанного оптимизма, ведь нами руководил Я – Парень с Железкой и Колокольчиком, Поджигатель Трупов, спаситель державы, игрок с раскачанной до максимума моралью. Ни больше. Ни меньше.

Статус: осада».

И знаете, что? В урочный час Колокольчик не зазвонил. Я стучал слишком сильно, я бил на нервах, и язычок Колокольчика оторвался. «Сет «Колокольчик» сломан», – сообщила мне игра.

Мертвецы подминали моих людей, рвали на части, жрали их мозги. Невыносимая вонь стояла у стен столицы, люди падали, чтобы встать Улыбчивыми, а я стоял и судорожно пытался извлечь звук бесполезной Железкой.

Мертвецы в то время не дремали. Они перекрыли все коммуникации, отравили колодезные трубы, днями и ночами без сна стояли у наших стен. Их главный лич, кажется, не зря прокачивал осадные скиллы. Я пытался приделать к Колокольчику другой язычок, но это не сработало. В городе осталось слишком мало кузнецов. Для починки артефакта высшего уровня необходимо их большее число.

Город умирал. Умершие становились Улыбчивыми. Чужой лорд-капитан кастовал Некромантию как бешеный. Ненавижу Некромантию.

Когда стены окончательно пали, я стоял на вершине собора, абсолютно один, маленькая фигурка в плаще на огромном тактическом экране, и орал осаждающим Паладинам:

– Почему?! Почему так? Я же победитель! Где Могильщик, покажите мне его хотя бы!

– Потому что ты всех подвел, – ответили мне кости.

«Кампания проиграна, лорд-капитан. Выход».

6. Утро, которым он умрет

– Потому что я и есть Могильщик, – говорю я.

Свет заливает белую комнату. Все, кто в меня не верил, оказались правы.

– Он мертв, – констатирует Гисич. – Криотерапия твоя дурацкая тоже не помогла ни разу. Доволен? Куда ты гнал? Надо было укрепиться на севере, качать Пищальников и делать нормальную позиционную войну. После Северного порта я почти поверил, что ты вытянешь пациента, но…

Его слова сливаются для меня в сплошной неприятный монотонный звук. Гисич, глава гейм-хирургического отдела, все время говорил, что меня рано допускать до серьезных операций сорокового уровня. Еврей чертов. Он прав. Как обычно.

Я вытираю пот со лба, стягиваю маску на подбородок. Непонятно, зачем в гейм-хирургии маска, ведь опутанный проводами и окруженный автоматическими скальпелями пациент все равно лежит в другой комнате. Жадно глотаю спертый воздух белоснежной операционной. Слышно, как в соседней комнате суетятся медсестры, зажимы звякают об эмаль мисок. Тихонько, по инерции, похрипывает ИВЛ. Кардиомонитор пищит ровно, но истерично.

Гейм-хирургия сложное и неблагодарное дело. Гипнотерапия известна давно. А если ввести пациента в состояние управляемого кошмара, сопрячь тот с болезнью и облечь в оболочку, то можно победить этот кошмар, наблюдая ситуацию изнутри. Игровая оболочка оказалась удобнее всех остальных ввиду своей удачной подстройки под хирургического робота и аппараты жизнеобеспечения. Как-то так все это работает, если вкратце. Я восемь лет учился этому в университете и ординатуре. И не научился. Я чертов неудачник. Гисич прав.

– Зафиксируйте время смерти, – печально говорит Еремей Петрович в седые усы. – Не переживай, парень, ты старался. Шансов мало было, да еще и инфекция разошлась, антибиотики тормозили, биохимия крови бешеная. Все равно рисковать надо было.

– Не надо было, – упрямо замечает Гисич.

– Заткнись, урод, – говорю я.

– Гисич, заткнитесь, – просит Еремей Петрович. – Не надо эмоциональных сцен. Мы все-таки профессионалы.