Читаем В игре полностью

Но коридоры сворачивали куда-то, возвращали меня на то же место (или все же новое, но похожее?) и разветвлялись. Что толку видеть эти стены, если я не могу найти выход?

«Все наоборот». Как это понять? Может, это подсказка, как отсюда выйти? «Наоборот». Это может означать – вместо того чтобы шагать вперед, иди назад. Так. Попробуем. А как я спиной увижу стеклянные тени? Я вспомнила о зеркальце в пудренице. Раскрыла ее и пошла задом наперед, глядя в отражение.

Как же медленно. Я упала несколько раз, меня дважды коснулись холодные стеклянные руки, когда призраки неожиданно выскакивали из-за поворотов. Я тогда едва сдержала крик, боялась привлечь толпы этих ужасных созданий, нафантазированных разработчиками не иначе как в пьяном угаре.

Тени перестали разбиваться, они просто таяли после моих выстрелов. И таял запас патронов в моей маленькой бархатной сумочке. Вот уже последние три заряжены.

А потом позади вдруг возникла огромная, под потолок, тень. Резко обернувшись, я выстрелила, тень пошатнулась, но не исчезла, а стала надвигаться быстрее. Я выпустила в нее последние два патрона – в голову или что там у тени наверху, в темноте толком было не видно, да и не хотелось рассматривать.

Монстр завизжал, разлетелся со странным шумом, и на меня плеснула гигантская волна. Револьвер выбило из рук, вода подхватила меня и бросила вперед.

Но вот волна отхлынула. Я подняла голову. Передо мной была дверь. Ура!

Однако дверь оказалась запертой… Правда, скважина похожа на скважину первой двери. И ключ действительно подошел!

За дверью находилось еще одно подземелье, освещенное тусклыми, прикрепленными к стенам лампами, похожими на керосиновые. Я спустила сырой шарф с лица. Платье было насквозь мокрое, и я стала замерзать.

Вдоль стен стояли высокие полки с бутылками. Значит, это королевские винные погреба. Вот как проникают в замки.

И мне надо найти бутылку самого дорогого вина. Но их же тут миллионы, этих бутылок! А подсказок никаких не наблюдается.

И тут я услышала что-то вроде музыки, она доносилась с другого конца подземелья, кто-то тихонько перебирал струны и то ли напевал, то ли бормотал себе под нос.

Я двинулась по направлению к звукам и скоро увидела их источник.

На высоком табурете сидел энпис в вишневом бархатном костюме и большом берете с перьями. Его мультяшное, с нереально длинным носом лицо было печально. Энпис играл на мандолине и пел:

– Привет, – сказала я энпису.

– Здравствуйте, госпожа. – Он перестал бренчать. – Я главный королевский виночерпий. Чем могу услужить вам?

– Мне нужна бутылка самого дорогого вина.

Виночерпий усмехнулся:

– Всем нужна.

– И? Где она?

– Тут. – Он показал рукой на стеллаж, около которого сидел.

Стеллаж был выше других, он упирался в потолок. И весь, сверху донизу, был буквально забит пыльными темными бутылками.

– Выбирай! – сказал он. – Но! У тебя всего одна попытка. Не угадаешь, не получишь.

Хм. Как же угадать-то? Вообще-то я разбираюсь в хорошем вине, но вряд ли здесь дело в том, чтобы перепробовать тысячи бутылок. К тому же не хотелось бы выполнять главную задачу, будучи вдрызг пьяной. Разве что согреться немного не помешало бы.

Я спросила:

– А попробовать можно?

– Велика честь для тебя, – надул губы энпис. – Даже я его никогда не пробовал.

И он вернулся к своему курлыканью.

Ладно. Я подошла к стеллажу и стала рассматривать бутыли. Может, это та бутылка, на которой самый толстый слой пыли? Ведь вино должно быть самым старым. Хотя, может, и не самым. И в давно хранящейся бутылке не обнаружится ничего, кроме крепкого уксуса.

О, а вот эту почему-то натерли до блеска. Собирались подавать к столу? Я вынула бутылку. У нее было кривое горлышко. Чернильную надпись на этикетке закапали вином и прочесть можно было только нижнюю строку: «Виноградник Шляпника». Ха. От этого вина, пожалуй, может слегка и крыша съехать.

Я воткнула бутыль на место. Так, а что там на верхних полках? Я схватилась левой рукой, на запястье которой болталась сумочка, за стеллажную полку, а правой дотянулась до любопытной бутылки, запечатанной голубым, а не коричневым, как все, воском.

Бутыль я достала, а стеллаж слегка пошатнулся.

– Эй! – прикрикнул на меня энпис. – Осторожнее.

Какие у них тут стеллажи ненадежные. Могли бы и покрепче чего-нибудь напрограммировать – для самого дорогого-то вина!

Хотя. Может, он должен быть шатким? Я мельком взглянула на бутыль в руке – она была даже без этикетки, – а потом отдала ее энпису.

– Эта? – спросил он.

– Нет, – сказала я. – Просто лень обратно ставить.

А потом ухватилась обеими руками за стеллаж и потянула его в сторону. Он накренился, и бутылки стали выскальзывать из него.