Читаем В глухих лесах полностью

«Лучше и мне не знать», — сказала она себе и решила, что уже слишком долго задержалась здесь. Она направилась к бывшим одноклассникам, чтобы попрощаться, когда за ее спиной послышался голос:

— Могу ли я предложить вам чашечку кофе?

Кэрол обернулась. Это был тот самый голубоглазый мужчина, что одиноко стоял у стены.

Она колебалась, готовая сказать, что собиралась уйти.

— Спасибо, но сегодня я не настроена пить кофе, — проговорила она с улыбкой, чтобы не обидеть его.

— Понимаю, — ответил он. — Вы хорошо знали ее?

— Она была моей лучшей подругой, — кивнула Кэрол. — А вы? — Только задав вопрос, она подумала, что он вполне мог быть кавалером Энни.

— Я не был знаком с ней. — Он на секунду умолк, нахмурившись. — Я работаю над этим делом. Существует порядок — присутствовать на похоронах в случае такого убийства.

Он протянул руку.

— Эрик Гейнс. Я — детектив Департамента полиции города Нью-Йорка.

Кэрол представилась, подала ему руку, и мгновение они держали друг друга за руки в молчаливом приветствии.

— Неужели это так обычно для полицейского из Нью-Йорка — приехать в Лонг-Айленд?

Эрик Гейнс слегка улыбнулся.

— Скорее, это не совсем обычно. Но ваша подруга пропала и я ее ищу.

— Понимаю. Но вы сказали — такое убийство…

Он некоторое время изучал ее, словно старался понять, что заставило ее задать этот вопрос, — искренний интерес или нездоровое любопытство.

— В этом случае убийца может быть одним из присутствующих на похоронах. И если это случится, мы сможем вычислить его.

— Боже мой, — воскликнула Кэрол, всматриваясь в толпу. — Вы думаете, это был кто-то, кого она знала?

— Нет, — сказал детектив, — вряд ли. Но убийца пока может позволить себе показаться на глаза. Они получают удовольствие от вида плачущих родственников в церкви или на кладбище. В этом их ошибка.

Кэрол вздрогнула.

— Но ведь несомненно этот кто-то не может прийти сюда. Совершенно незнакомый человек… Он выдаст себя.

Гейнс пожал плечами.

— Если это даст ему какой-то заряд, он все же может попытаться — замаскироваться, прикинуться доставщиком цветов… или полицейским.

Кэрол сразу испугалась. Гейнс немедленно сунул руку за пазуху, вытащил потрепанное удостоверение в кожаной обложке и показал свой значок.

— Я настоящий, не волнуйтесь. — Он снова убрал удостоверение во внутренний карман. — Но людям не мешает знать, что может случиться.

Кэрол подумала о том, что ей сказала Дебби Гэхэген.

— Это дело… неужели правда, что один человек мог убить тридцать женщин.

— Тридцать, может, сорок. Мы точно не знаем.

— Но это, должно быть, одно из ужаснейших преступлений в истории. Почему я ничего не слышала об этом до сегодняшнего дня?

— Слышали ли вы когда-нибудь о «речном убийце»?

Кэрол покачала головой.

— Его разыскивали в Сиэтле за убийство тридцати семи женщин в 1982–1984 годах. И тридцать семь — только часть жертв, чьи останки были точно идентифицированы. Тамошние полицейские потратили десять миллионов долларов на расследование и до сих пор ничего не нашли. Может, он остановился, или просто переехал… сюда. — Полицейский глубоко вздохнул. — Эй, вы не хотите этого слышать. Это ужасные вещи. Не то, что мы…

— Но этот человек убил мою лучшую подругу, — перебила Кэрол. — Этого нельзя допустить. Сама мысль о том, что существуют такие чудовища и многие из нас даже ничего не подозревают…

— Это не так уж необычно, — мягко сказал Гейнс. — Вокруг достаточно таких типов, которые не всегда попадают в заголовки газет. Обнаруживается еще одно тело, списанное на серийного убийцу, и рассказ похоронен где-нибудь на внутренней странице. Это может быть тело человека, мертвого шесть месяцев, год… как ваша подруга.

— Но все же… сорок человек, — сказала Кэрол. — Половина от этого числа погибает в железнодорожной аварии, и об этом уже пишут на первых страницах.

— Когда много людей погибает в одно время в одном и том же месте — это бедствие, катастрофа. Газетчики знают, как подать такие факты. Но вот мы ведем расследование этих убийств почти два года, и слишком поздно поняли, что они связаны между собой. Газетчикам нет резона раздувать эту историю. — Через секунду Гейнс добавил: — Ну и, конечно, мы не можем быть уверены в том, что там действительно есть, что раздувать. У нас так мало настоящих улик, может быть, мы делаем поспешные выводы — просто чтобы комфортнее себя чувствовать.

— Я не совсем понимаю, как вы можете чувствовать себя лучше, зная, что среди нас ходит человек, который уже убил двадцать или тридцать женщин… а вы до сих пор его не поймали.

Гейнс печально улыбнулся.

— Возможно, это немногим лучше, чем если бы мы думали, что существует семь или восемь парней, каждый из которых совершил по пять убийств.

Он помолчал, потом, немного задыхаясь, заговорил снова:

— Ну хорошо, хватит. Когда я подошел, у меня не было намерения испугать вас. Я не хотел, чтобы вам снились кошмары.

«Тогда чего вы хотели?» — могла бы она спросить. Однако сейчас она была не в настроении флиртовать.

— Все в порядке, — сказала она. — Приятно было познакомиться, детектив Гейнс.

— Эрик.

— Эрик. Мне нужно идти.