Читаем В час рассвета полностью

Эльсберг держался с необыкновенным апломбом. "Да, я всё это писал. Я писал правду, они действительно это говорили: я не прибавил ни одного слова, и я не ответственен за те выводы, которые из этого делались. И я считаю свою деятельность глубоко патриотической..."

К чести Союза писателей надо добавить, что защитников у господина Эльсберга не нашлось, и он был с позором исключен из Союза писатетей; пришлось ему также расстаться и с постом члена редколлегии журнала "Вестник литературы"*. Он, однако, остался научным сотрудником Института литературы и руководил работой нескольких аспирантов. Продолжает ли он свою "патриотическую деятельность"? Не думаю. Только самоубийца пойдет теперь откровенничать с Эльсбергом, и ему теперь остается, сидя в одиночестве в своей шикарной квартире, припомнить известную песенку Беранже:

"Тише, тише, господа,

Патриот из патриотов,

Господин Искариотов

Приближается сюда..."

* Это исключение не было утверждено Президиумом Союза и Эльсберг умер членом Союза Советских писателей в 1978 году.

Вот перед нами и еще один "патриот из патриотов" - проф. Губер Александр Андреевич, крупнейший востоковед, член-корреспондент Академии Наук, недавний директор Института востоковедения.

В 1941 году Московский университет эвакуировался в Среднюю Азию. Евгений Львович Штейнберг - обладатель собственной квартиры из пяти комнат в кооперативном доме на Большой Кисловке (ныне улица Семашко) - также покидал со своей семьей Москву. Перед ним встал вопрос - как быть с квартирой. И вот, Евгений Львович пришел к своему коллеге, проживающему на окраине Москвы, в коммунальной квартире.

"Александр Андреевич, вы остаетесь?" - "Да". "И не боитесь?" - "Не боюсь".

И далее Александр Андреевич дал согласие переехать на Большую Кисловку.

Между тем, в 1945 году Е.Л. Штейнберг вернулся в свою квартиру. Александр Андреевич встретил его любезно, потеснился, однако остался в его квартире. Через месяц проф. Штейнберг осторожно спросил своего гостя: "А как же ваша собственная квартира, Александр? Вы в нее думаете вернуться?" Ответ профессора был исполнен поэзии: "Я поступил, как Кортес, который приказал рубить на кораблях мачты - и сдал свою квартиру в жилфонд".

"Но то, что вы говорите, Александр, приводит меня в ужас: ведь Кортес приказал рубить мачты, чтобы показать своим матросам, что он решил остаться в Южной Америке. (Вот, что значит историки). Неужели вы решили остаться в моей квартире?" - "Да, я уже к ней привык".

И началось затяжное жилищное, склочное дело, с адвокатами, кляузами, хождением по судам. На одном из этапов этого дела в квартире Штейнберга раздается звонок, у дверей, на лестничной клетке стоит седой, полный, сердитый человек. Это был Бонч-Бруевич (бывший секретарь Ленина). Он жил в этом доме и являлся председателем домового кооператива. Властный жест. "Идемте со мной". Приведя Евгения Львовича в свой кабинет, Бонч-Бруевич устроил ему настоящий допрос: "Кого это вы впустили к себе в квартиру?" "Губера". -"Знаю, что Губера. Кто он такой?" - "Профессор". - "Какой профессор? Это же стукач. Вы знаете это или нет?" - "Да нет, но почему вы решили?" - "А потому, что сейчас мне звонили из КГБ с просьбой, помогите нашему работнику. Еще этого нам только не хватало, чтоб в нашем доме стукачи были. Вот вам письмо Председателю Верховного Суда СССР. Как можно скорее кончайте с этим делом..."

Письмо помогло. Верховный Суд постановил выселить Губера. Профессор в тот же день покинул квартиру.

Реакция Бонча характерна - общество всегда смотрело с ужасом и отвращением на стукачей...

Однако очень много слабых людей попадалось в сети МГБ. Очень много таких людей было тогда и в церковной среде.

В свое время я уже очень много рассказывал о предателях в рясе. О Н. Ф. Платонове, Н. Ф. Колчицком, о ныне здравствующем диаконе А. А. Введенском.

Мы не будем сейчас снова возвращаться к этой печальной теме: укажем лишь, что нашим святителям следовало бы научиться моральной опрятности у неверующих членов Союза советских писателей, изгнавших из своей среды профессионального доносчика. Все факты, о которых говорилось выше, относятся к давнему прошлому.

Как обстоит в этой области дело сейчас? К сожалению, и сейчас продолжается вербовка агентов, причем методы, которые применяются сейчас, почти не отличаются от тех, которые применялись раньше.

Для примера - возьмем деятельность Управления по делам Русской Православной Церкви Комитета госбезопасности.