Читаем В час рассвета полностью

И в те же годы приходит ко мне однажды старая учительница - моя коллега - словесница. "Анатолий Эммануилович, займитесь с Питоновым*. Не знаю, что с ним делать. Не могу его допускать к экзаменам, ничего не знает. Займитесь с ним частным образом". - "Присылайте, займусь". - Приходит белобрысый семнадцатилетний парень (тоже сын портного) - в Марьиной Роще тогда еще много было сапожников и портных (традиция, идущая от старой Москвы) - Анатолий, мой тезка. Начинаю экзаменовать по литературе, невежество анекдотическое, надо умудриться проучиться десять лет и так ничего не знать. Говорю: "Вот что, голубок, до экзаменов две недели, ничему тебя всё равно не научишь. Сделаем так: я буду диктовать тебе ответы на вопросы экзаменационных билетов. А ты выучивай наизусть". Так и сделали. Я диктую, он выучивает. Выучивает чисто механически. Продиктовал я цитату из Пушкина: "Так высылайте к нам, витии...", он ошибся - написал вместо "витии" "витин", так и читает: "витин". Говорю ему как-то: "Послушай, ну выпустим мы тебя, - дальше куда ты с такими знаниями пойдешь?" - "Ну, это я уж знаю. У меня есть хорошее место на примете".

* Из соображений учительской профессиональной этики я изменяю имена своих учеников, все остальные имена мною приводятся полностью. - Сноска автора.

В другой раз спрашиваю: "Кстати, есть у тебя брат, тоже в нашей школе учился. Этот что делает?" - "Служит в органах". - "Ах, вот что, теперь понимаю, ты тоже туда собираешься, что ж, там, действительно, литература не нужна". - "Не нужна..."

Говорю учительнице: "Наш-то Питонов, знаете, куда собирается? В шпики". - "Не говорите. Это какая-то эпидемия. Помните, был у нас ученик Чижиков Илья. Ушел из 9 класса. Поступил туда. Приходит по воскресеньям, пьяный, деньгами сорит; наши ему завидуют".

Им литература не нужна...

И среди них девушка, хорошенькая, говорливая, смешливая, хорошо читает наизусть: на всех школьных вечерах "царица бала". Учится в школе рабочей молодежи. Требуют справку о работе. Смущенно отвечает: "Нам очень неудобно. На это так смотрят. Но мы с Васильковой работаем осведомительницами". Учитель - математик, коммунист - на один какой-то миг смущается, а потом говорит: "Ну, что ж, это ничего". Действительно, ничего...

И другая девушка, окончившая школу... подходит ко мне в перемену: "Меня прислала к вам Наталия Георгиевна (директор), как к бывшему нашему классному руководителю; надо, чтобы вы написали характеристику". "С удовольствием. Пойдемте. Садитесь. Куда же вы идете?" - "В органы".

- "Странные вы какие-то: почему вас туда тянет?" - Смущенно лепечет: "У меня все родственники - и дяди и тети там". Смотрю прямо в глаза, резко бросаю: "Это не оправдание. Вы взрослая девушка и сами должны понимать, куда идете". - Отдаю характеристику, ухожу, не прощаясь.

И, наконец, интеллигентный парень, интересуется искусством, элегантен, говорит хорошим литературным языком. Несколько претенциозен. И носит претенциозное имя, странно звучащее в сочетании с русской фамилией: Эрик. Отец Эрика - работник Министертва мясо-молочной промышленности - дегустатор мясных продуктов.*

* Эрик Абрамов - начальник московской милиции. Генерал. Застрелился в 1982 году.

На выпускном вечере. Разговор в коридоре. Подвыпивший Эрик. "Куда ты думаешь идти?" - "Не знаю, может быть, в МГБ". - "Как, и ты? Почему это?" "У меня отец много лет связан с этой организацией". - "Скажи своему отцу, что он не выигрывает от этого в моих глазах". - Смущенная улыбка. Да, пьяный сын выдал отца...

Впоследствии этот юноша стал генералом Абрамовым, заместителем начальника московской милиции. Окончил жизнь самоубийством в 1982 году во время "чистки" милиции в последний год жизни Л. Брежнева.

Мы спустились на самые низкие ступени Москвы 40-х годов. Марьина Роща, ремесленники, мелкие шпики... Взлетим опять на "верхи"...

Кому из литературоведов не известно имя проф. Эльсберга Якова Ефимовича - специалиста по Герцену. Кому в литературных кругах не известна прогремевшая в Союзе писателей сканда-льная история с Эльсбергом. Мы, однако, пишем не для литераторов. Поэтому расскажем ее вновь, тем более, что мне известны некоторые детали этого дела, которые мало кто знает.