Читаем Узел полностью

– Вы только что заявили мне, что служите честно, – напомнил Лыков.

– Я особая статья, – пояснил Выражайкин. – Все знают, что прежде возил и попался, а вымолил меня у полиции тогдашний министр граф Муравьев. Потому как матушка моя была его кормилицей.

– Это легенда для посторонних, – сказал начальник Особого отдела. – Иначе как мог он остаться на службе?

– Так вот, – продолжил курьер. – Больше года меня не выпускали за границу, в качестве наказания. А потом потихоньку снова стал я выезжать. Все будто бы забылось. Графа Муравьева давно нет на этом свете, упокой господь его беспутную душу… А я вожу и вожу. Самый старый в команде, заслуженный человек. Особо секретную почту мне доверяют. Брать противозаконное я теперь не беру, все понимают почему и меня не опасаются. А так, если бы я один был чистенький, а другие вокруг грязненькие, давно бы уже сожрали.

– Понятно. Вернемся к Глеб-Кошанскому. Можете ли сообщить какие-нибудь подробности? Кого он обслуживает, сколько возит зараз, куда девает…

– Этого никто, кроме него, не знает.

– Но вы, однако, уверены, что человек грешен.

– Уверен, ваше высокоблагородие. Нет-нет да положит он в вагон лишний мешок. Да все тяжелый.

– А как этот лишний мешок оказывается в официальной почте?

Курьер пожал плечами:

– Сунешь упаковывающему чиновнику четвертной билет – он тебе хоть десять мешков опечатает не глядя.

Васильев осуждающе покачал головой, но ничего не сказал. Зато Лыков счел нужным заметить:

– Удивляюсь я, Алексей Тихонович. У вас там осведомитель, а вы такие вещи дозволяете. Давно прикрыли бы лавочку.

– Я предлагал, – ответил начальник Особого отдела. – Но тем же путем возят через границу партийную корреспонденцию кадеты. А мы ее незаметно читаем. Если нарушить, то они изобретут новый способ пересылки, останемся без сведений. Ну, передали Капнисту ружья. И черт бы с ним!

Беседа завершилась договоренностью, что Выражайкин присмотрит за Глеб-Кошанским. Тому через три дня ехать в Париж. Но будут ли у гешефтера на этот раз при себе запрещенные к перевозу вещи, заранее неизвестно. Лыков купил два билета на поезд днем раньше. И сыщики покатили в столицу мира.

Азвестопуло впервые оказался в Париже и ошалел. Принцесса Шурочка приютила папашу с помощником у себя на квартире. По комнатам бегали три девчонки. Супруг, уважаемый химик, до вечера пропадал в университете, но за ужином с удовольствием распил с гостями бутылку водки.

На следующий день сыщики встречали на Восточном вокзале международный экспресс из Петербурга. Они смешались с толпой и наблюдали с безопасного расстояния, как Глеб-Кошанский выгружал из багажного вагона дипломатический груз. Курьера встретил автомобиль российского посольства и доставил на рю Гренель, 79. Через час тот вышел на улицу с пустыми руками и, весело насвистывая, отправился гулять.

– Не в этот раз, – констатировал коллежский советник. На всякий случай они проследили за курьером. Но тот вел себя подобающе: обошел магазины, пообедал в кафе, а вечером сел в обратный поезд.

Азвестопуло был только рад. Еще несколько дней свободы! Он стал мечтать:

– Выпишу сюда Машутку, и будем втроем жуликов выслеживать. Кто знает, сколько еще придется здесь пробыть? Оформите ее вспомогательным агентом, секретные фонды все у вас в кармане.

Лыков тоже особо не грустил. Когда еще пообщаешься с внучками? Старшей уже пять лет, и дедушку она видит нечасто.

В итоге сыщики застряли в Париже. Следующий приезд Кошанского тоже был для них безрезультатным. Лишь на десятый день пришла телеграмма из департамента: «Встречайте завтра».

Курьер вышел из вагона и, вместо того чтобы дождаться, как обычно, посольского автомобиля, махнул кому-то рукой. Подошел крепкий мужчина, по виду француз. Лыков сразу разглядел в нем характерные черты отставного полицейского.

– Внимание, – сказал он Сергею, – удваиваем осторожность. Парень бывалый, как бы он нас не срисовал.

Из багажного вагона тем временем вынесли кожаный мешок, и Глеб-Кошанский передал его встречающему. Далее повторилась обычная процедура с легальной почтой. Только за посольским автомобилем ехал другой, незнакомый. Он остановился в квартале от посольства. Через час курьер освободился, сел в него, и авто покатило.

Слежка была продумана Лыковым заранее. Сам он перемещался в кабриолете, принадлежавшем заграничной агентуре Департамента полиции. Азвестопуло дублировал начальника в маленьком «Рено» частного сыскного агентства Анри Бинта. Это агентство сотрудничало с той же заграничной агентурой. В результате выяснилось, что Глеб-Кошанский привез свой мешок в отделение «Креди Лионэ». Все сошлось.

Утром следующего дня курьер пересек границу и в Вержболове был арестован. Алексей Николаевич отвел его в кабинет начальника жандармского пункта и лично обыскал. В бумажнике он обнаружил квитанцию на пополнение счета на сумму сорок пять тысяч русских золотых рублей. Имя вкладчика было ему незнакомо: какой-то мсье Густав Заальборн.

– Это что за бумажка? – грозно спросил курьера Лыков. Тот ответил с вызовом: