Читаем Утро после победы полностью

«Недавно перечитывала «РГ» за февраль 2012 года – письма Г. К. Жукова к жене и ее ответы. И вот набралась храбрости написать вам о том, что рассказал мне мой муж, царствие ему небесное. Он так его уважал, и как человека, и как военачальника, а было это аж в 1939 году на Халхин-Голе. Мой муж был штурманом самолета. Это сейчас кнопку нажал, и сразу знают, где находятся самолеты. А тогда самолеты наши делали из фанеры, без отопления, а ориентиром было звездное небо. И вот когда Г. К. Жукова назначили командующим в Монголии, он, прежде чем начинать воевать, посетил все свои воинские части. К ВВС он приехал рано утром, все экипажи самолетов выстроились его встречать, Георгия Константиновича удивил внешний вид, ноги обмотаны клеенкой и завязаны, как онучи. Командир объяснил: поскольку взлетной полосы нет, то экипаж каждое утро шеренгой прокладывает взлетную полосу, так как земля твердая как камень. Но на ней растет трава, в земле грызуны, которые ночью выкапывают ямы, а поскольку днем очень жарко, а ночью очень холодно, то трава покрыта росой. А когда экипаж проходит, прокладывая путь, то роса впитывается унтами, самолет взлетает местами высоко, так как сопки там очень высокие, и в результате унты превращались в лед, и были случаи обморожения ног. Вот и придумали такую обувь. (Наши русские всегда найдут выход из любого положения.) Через неделю все экипажи получили бахилы. А для лица были вязаные шапочки с прорезью, а незакрытые части лица смазывали жиром. Скоро будем отмечать День Победы, я очень хочу, чтобы имя было Георгий Жуков. Пожалуйста, напомните читателям «РГ» проголосовать за Имя Победы: Георгий Жуков. Спасибо. Нина Николаевна».

Мария Жукова: Спасибо Нине Николаевне за такие хорошие слова. Это похоже на моего отца. Похожие истории я тоже читала в письмах и слышала от ветеранов. Когда я была в Минске, кто-то из них мне рассказал, что когда Жуков приехал к ним в часть, он пошел смотреть, как живут офицеры и их семьи. Постучал, говорит, по стене, а потом как даст по ней! Фанерка разлетелась. Он, говорит, такой разгон устроил: мол, вы о своих кабинетах позаботились, а как семьи офицеров живут?!

Другая история любви

Сериал «Жуков» [6]на первом канале вызвал неоднозначную реакцию у зрителей. Дочь маршала от второго брака Мария Георгиевна связалась с редакцией «РГ», чтобы высказать свое мнение по поводу фильма [7].


Мария Георгиевна, какое впечатление произвел на вас фильм?

Перейти на страницу:

Все книги серии 75 лет Великой Победы

Письма погибших героев
Письма погибших героев

Лист бумаги, сложенный треугольником. Почтовая открытка. Самодельный конверт. Иногда просто комсомольский билет, сигаретная пачка или обрывок бумаги. На них были письма с фронта, строчки дневников, обращения, записки… Все они написаны перед боем, под артиллерийским обстрелом, в окопе, за столом в землянке, на стене тюремной камеры. И не важно, чем они написаны – ручкой, карандашом, гвоздем, обломком кирпича… Они написаны сердцем человека, понимающего, что ему суждено погибнуть и что это послание станет для него последним…Читая эту книгу, видишь страшные картины Великой Отечественной войны. Глаза затуманивают слезы, но одновременно возникает чувство восхищения героизмом и стойкостью людей пред лицом смерти, людей, не жалевших себя ради Победы своей родины.

Андрей Васильевич Сульдин

Военное дело / Документальная литература / История

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное