Читаем Утро богов полностью

«В Горнем Иерусалиме нет страха от иноплеменников, нет боязни от врагов, нет опасности от болезни, смерти, глада, хлада, нищеты, вражды, ненависти, злобы и прочих зол; не слышатся там жалобы, удалился плач, печаль и воздыхание. Нет попечения о пище, питие, одежде, о доме и домашних; нет там бури и непогоды, но всегда благоприятное ведро; нет утра, вечера, ночи, но всегда день; нет осени и зимы, но всегда прекрасная и благорастворенная весна и лето; не слышится, не видится, не чувствуется там ничего, разве благоприятное, веселое и любезное. Там жители всегда бдят, но не утруждаются, всегда живут, но смерти не чают; там житие без труда, радость без печали, здравие без немощи, богатство без потери, честь без опасности, блаженство без бедствия. Там солнце без облаков, свет без тьмы, сияние без мглы; нет там старого, слепого, хромого, расслабленного, безобразного, но все в цветущей юности, красной доброте и возрасте мужа совершенна, в мере возраста исполнения Христова; там никто не обидит, не обижается, не ненавидит, не ненавидимым бывает, не гневается, не досаждает, не озлобляется; никто никому не завидует, всякий доволен тем, что имеет, потому что более того, что имеет, не желает, тем утешается блаженством, которое выше не восходит, той славой и честью венчается, которую не ищет.

В том преславном и блаженнейшем гражданстве совершеннейшая тишина, мир, любовь между блаженными гражданами, друг о друге радость, утеха и веселье; потому что друг друга любят, как себя, друг о друге радуются, как о себе: ибо друг друга видят в блаженстве, как и себя».

Когда я пытаюсь представить эту несколько статичную картину, меня уносит в далекое ничем не омраченное детство, когда я оставался наедине с природой или когда нас объединяли игры, походы по горным тропам сквозь ощетинившиеся ветви кедрового стланика, по долинам искрящихся светом рек.

Много позднее я изучал Асгард. По словам Богоматери, это один из многих небесных городов. И он моложе того города, из которого является она сама. Нам трудно представить себе это зачарованное пространство, в котором, однако, есть и животные, и растения, и минералы, как сообщила богиня в одной из бесед.

В мифах об Асгарде не может не быть заключена известная доля истины, поэтому вспомним, что можно там увидеть и рассмотреть при ближайшем знакомстве.

Сначала назовем престол верховного бога Одина — Хлидскьяльв. То же имя иногда носит само место, где расположен чертог с престолом. Когда он восседает там, видны ему все миры, все дела людские и ведома суть всего видимого.

Фенсалир — двор богини Фригг, супруги Одина.

Чертог Радости. Здесь расположено святилище с двенадцатью тронами (по числу богов-асов). Все здесь как бы из чистого золота, Вингольв — это святилище для богинь.

Идавелль-поле в середине города асов служит для божественных игр.

Валгалла — замок Одина с огромным залом для пиров; сюда вместе с валькириями, крылатыми девами, прибывают самые храбрые воины.

Бильскирнир — чертог Тора, сильнейшего из асов.

В этом неполном перечне должно занять свое место дерево мира, ясень Иггдрасиль.

У верховного бога двенадцать имен, некоторые из них ни объяснить, ни перевести на современный язык невозможно. В «Младшей Эдде» поясняется: «Большинство имен произошло от того, что сколько ни есть языков на свете, всякому народу приходится переиначивать его имя на свой лад».

В этом замечании глубокий смысл. Одни и те же боги могут носить разные имена и являться людям под этими именами, о чем речь шла выше. Поразительно, что предки скандинавов и ванов не просто знали это, а сумели передать своим потомкам.

Остается отметить расхождение с христианской интерпретацией ситуации на небе: ее безмятежному статичному характеру не вполне соответствует обстановка в Асгарде, борьба богов и великанов, соперничество, картины битв с чудовищами. Хотя бы частично это можно объяснить тем, что Апокалипсис, записанный с привлечением иных образов, включен в текст эддических мифов и отдельно его не существует. К тому же Асгард — молодой город богов, он в процессе становления, развития, здесь наблюдается то, что не характерно уже для солнечного города Богоматери Исиды.

В будущем, однако, «Эдда» обещает золотой век: «Встречаются асы на Идавелль-поле, о поясе мира могучем беседуют и вспоминают о славных событьях и рунах древних великого бога. Снова найтись должны на лугу в высокой траве тавлеи золотые, что им для игры служили когда-то. Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом…» (Прорицание вельвы, 60–62).

…Когда осенью девяностого года я летел в Копенгаген, то надеялся поговорить с датчанами об их старине, о песнях «Старшей Эдды» и мифах, прославляющих их древних богов. Но я был обречен на одиночество: собеседников не нашлось. Мне было известно имя профессора Боггера. Его в городе не было. Вскоре я понял, что датчане мало интересуются своим мифологическим прошлым. В этом они схожи с русскими.