Читаем Утро богов полностью

Как это представить? От Мангазеи сюда добраться не проще, пожалуй, чем до самой Мангазеи из центральной России. Ведь река Таз, где строилась в 1601 году Мангазея со своим портом и деревянными домами, впадает в Тазовскую губу, которая сливается с Обской губой. Здесь смешиваются воды Оби и Таза. В залив Симса отсюда добираться так. Нужно идти на север по Обской губе, затем по Карскому морю на восток — километров двести до Диксона, оставляя далеко на юге устье Енисея. Потом километров семьсот до мыса Челюскина. И еще небольшой маршрут за этот мыс. Тысяча километров с лишним труднейшего, самого северного пути из всей ледовитой трассы.

О Мангазее много писали в семидесятых годах нашего века — в газетах, журналах, альманахах. О мореходах залива Симса вряд ли кто-нибудь даже упоминал. Есть лишь научные работы.

Мне же пришлось вспомнить этот северный залив потому, что там найдено было бронзовое зеркало. Очень похожее на то, что я увидел у якутов. Никто не знает, сколько таких зеркал и блях было завезено в Сибирь.

— Со временем местные литейщики и ювелиры, — рассказывал А. П. Окладников, — стали отливать по готовым образцам нагрудные бляхи. Это соответствовало культу Солнца, например, у юкагиров, которые называли эти бляхи «грудным солнцем».

В его книге я увидел рисунок новгородского хороса с кентаврами. Так называлось паникадило. Его кентавры очень близки к кентавру фаддеевского зеркала. Хоросы делали не только в Новгороде, но и в Пскове, начиная с пятнадцатого века. И на некоторых из них были другие изображения. Похоже на птицу с девичьим лицом.

Это она, Птица Матерь Сва. Уходя на запад, венеды-венды оставляли и как бы завещали своим остававшимся единоплеменникам и сородичам этот образ великой богини. Часть венедов повернула на север. Керамика и другие предметы материальной культуры очень схожи на берегу Венедского залива (там, где жили поморские славяне) и в Новгородской земле.

На одном из хоросов изображены шесть кентавров и шесть божественных птиц. Насколько можно рассмотреть, у девы намечен нимб, лицо круглое, милое. Шесть крыльев, располагающихся вокруг лица, как бы обрамляют его: два перекрещенных крыла вверху, два внизу, по одному крылу по бокам. Мне показалось, что эта шестерка крыльев передает полет птицы Матери так, как его представлял или, может быть, даже наблюдал древний мастер. Его творения были найдены спустя столетия и умело соединены с другими сюжетами новгородскими мастерами средневековья.

Допустимо и другое объяснение: изображен шестикрылый серафим.

Вещи, которые были найдены на берегу залива Симса и острове Фаддея, помогали мне проникать в тайны исчезнувшего времени. Как охотник отправился я за ним в погоню. Я читал об этих вещах и отчетливо их себе представлял. Это серебряные и медные перстни, иконки-складни, нательные кресты, приборы, в том числе медный компас, костяной круг с отверстиями, в которые вставляются костяные же втулки, а в них деревянные стерженьки — в этом не узнанном никем из ученых механизме были еще медные колечки и детали непонятного назначения. Я тоже не понял назначение этого прибора. Искал другие его части в перечне находок — напрасно. Что еще привлекло мое внимание?.. Блок от судовых снастей, остатки бочонка, кусок дерева от судна, потерпевшего аварию у острова Фаддея, с вбитым в него деревянным гвоздем, и вместе с тем железные гвозди и массивный железный круг — опять непонятного назначения. Медные подвески, замки от кремневых ружей, железные ножницы, трубки-игольники из листовой меди, пряжки, оловянные тарелки и пуговицы, витая проволока, безмен, топоры, струг с двумя ручками для тесания дерева, сдирания коры и других работ, висячий замок, похожий на гирю, солнечные часы в деревянных футлярах, шилья сапожные, ложка-поварешка, непонятного назначения железки, ножи, кожаные ножны к ним, куски черной юфтовой кожи, сукно красного, зеленого, желтого, синего цвета.

Кусочек бумаги, оставшийся в ножнах кортика, сохранил название документа: Жалованная грамота.

Сам кортик с костяной ручкой, костяные пластинки, катушки от компасов, медные колокольчики, наконечники гарпунов, сумка суконная с огнивом и кремнем в нижнем кармане, кожаные пояса с пряжками и костяными скобками, медные сковороды и кастрюли, тазы, котлы, долота, пули свинцовые, картечь, серебряные серьги, выделанные куски оленьей кожи с привязанными к ним гирьками — все это я живо представил себе, и вещи понемногу рассказывали о людях.

Может быть, они видели или были знакомы с мастерами, владевшими секретами хоросов с изображением крылатой богини.

Возвращалось исчезнувшее время. На серебряной монете правления Ивана III (1462–1505) есть надпись: «Осподарь всея Руси». Русские полярники оставили больше тысячи монет Ивана Грозного, более шести сотен — Федора Ивановича, около девятисот — Бориса Годунова, сто тридцать четыре — Лжедмитрия, более трехсот — Василия Шуйского, примерно полтораста — Михаила Романова (1613–1645). Эти последние монеты и зафиксировали время плавания: примерно 1620 год.

* * *