Во времяэтой прогулки я рассказал Наунбергу о моей встрече сГейзенбергом, и был удивлен, насколько его взволновало упоминаниеобеседах Гейзенберга с Тагором и его мыслях о восточной философии. "Если Гейзенберг это говорит, — взволнованновоскликнулНаунберг, — значитчто-товэтом есть, и конечно тебе следует написать об этомкнигу".Явный интерес, проявленный моим коллегой, которого я считалтвердоголовым и прагматичным физиком, заставил меня изменить намеченный порядок написания книг. Вернувшись в Лондон, я отложил популярныйучебник физики и решил включить материал, который уже был написан, втекст "Дао физики".

Сейчас "Даофизики" — международный бестселлер, эту книгучасто называют классической, оказавшей влияние на многих других авторов. Но когда я собирался написать ее, было очень трудно найти издателя. Друзья-писатели в Лондоне посоветовали мне обратиться к литературному агенту, но понадобилось много времени, чтобы найти даже агента.

Когда один из них наконец согласился участвовать в этом необычном проекте, он сказал, что ему понадобиться общий план книги и три отдельныеглавы, чтобы показать их возможным издателям. Это поставило меня передбольшой дилеммой. Я знал, что детальное планирование книги, очерк еесодержания и написания трех глав потребуютмноговременииусилий.

Следует ли мне посвятить этому полгода или больше, подрабатывая днем иначиная действительную работу вечером, когда я уже устал? Или мне нужно бросить все и сконцентрироваться на книге? И как в этом случае зарабатывать деньги на жилье и еду?

Я помню, каквышелот агента и сел на скамейку на ЛейчестерСквер в центре Лондона, взвешивая возможности и пытаясь найти решение.

Однако я чувствовал, что мне следует сделать скачок и целиком отдатьсямоему проекту, невзирая на возможный риск. Так я и поступил. Я решилна время уехать из Лондона в дом моих родителей в Инсбруке, чтобы написать эти три главы и вернуться в Лондон, когда задача будет выполнена.

Мои родители были рады принять меня в своем доме во время моейработы, хотя и беспокоились о перспективах моей карьеры, и после двухмесяцев сосредоточенной работы я мог вернуться в Лондонипредложитьрукопись возможным издателям. Я знал, что это сразу не решит моих финансовых проблем, поскольку не ожидал, что тотчас получу аванс от издателя. Ностарыйдруг нашей семьи, довольно богатая венская леди, пришла мне на помощь, предложив сумму, с которой я мог перебиться несколько месяцев. Тем временем мой агент предлагал рукопись в известнейшие издательства Лондона и Нью-Йорка, которые от нее отказались. Последесятка отказов нашлась небольшая, но предприимчивая лондонская фирмаУайлвуд Хаус, которая приняла предложение и заплатила мне аванс, достаточный, чтобы написать всю книгу. Оливер Кодекот, основатель УайлвудХаус (сейчас он работает в Хатчинсоне), не только стал английским издателем этой и последующих моих книг, но с тех пор остается моим хорошим другом. На протяжении всей своей длительной издательской деятельностиКодекотпроявлял замечательное чутье к радикально новым идеям, позже составившими ключевые аспекты "новойпарадигмы".Ониздалнетолько" Даофизики" — лучшее из его озарений, как он часто говорилмне с гордостью, — но явился также британским издателем некоторых наиболее значительных работ, упоминаемых в этой книге.

Со дня, когда я подписал контракт с Уайлвуд Хаус, в моей профессиональной жизни произошел поворот, и с тех пор ей сопутствовал успех. Я навсегда запомню последующие пятнадцать месяцев, в течение которых я писал "Дао физики", как счастливейшие в моей жизни. У меня было достаточно денег, чтобы продолжать жить как я привык — скромновматериальном отношении, но богато в отношении внутреннего опыта. У меня была очень интересная работа и сложился широкий круг друзей — писателей, музыкантов, художников, философов, антропологов и других ученых. Жизнь и работа гармонически сочетались с воодушевлявшим интеллектуальным и художественным окружением.

Разговоры с Фиросом Мета

Когда явпервые обнаружил параллели между современной физикойи восточным мистицизмом, сходство между утверждениями физиков и мистиков казались поразительными, но я сохранял известную долю скептицизма.

В конце концов, думал я, это могут быть лишь словесные подобия, с которыми часто можно столкнуться, сравнивая различные школы мысли, просто потому, что мы располагаемограниченнымколичествомслов. Своюстатью "Танец Шивы" я прямо и начал с этого предостережения. Однако помере того, как я продолжал систематическое изучениеотношениймеждуфизикой и мистицизмом и пока я писал "Дао физики",параллели становились все более глубокими и значимыми. Я ясно видел, что имею дело не споверхностным словесным сходством, а с тем, что эти два мировоззрения, обретенные весьма разными путями, глубоко созвучны друг другу. "Мистики и физики, — писал я, — приходят к одним и тем же выводам; причемодни начинают с внутреннего пространства, другие — с внешнегомира.