Читаем Урановая буча полностью

Однако ведь у кого-то должны быть даны пояснения к нашей истории, если древнегреческий философ Платон утверждал, что «всё уже сказано». Начались мои хождения в мир мудрых мыслей, в котором ещё великий Шекспир вывел формулу страстной любви: «Чем страсть сильнее, тем печальнее конец». По этой формуле драма нашей мечтательной крановщицы вписывается в ряд любовных катастроф, где «мыльный пузырь всегда радужно настроен», о чём мечтательных особ предостерегал Эмиль Кроткий, русский сатирик. В унылую эпоху дефицита свободных и искренних душевных порывов им, мыльным пузырям, открывается больший простор для активных действий и заполнения желанных вакансий. Первая красавица нашей верх-нейвинской школы оказалась замужем за первым хулиганом. Поскольку, по убеждению Агаты Кристи, «женщины не умеют ждать», то им первыми на пути встречаются «посредственные люди, которые всегда в ударе» (Уильям Сомерсет Моэм, английский писатель). Следующую подсказку мы находим у мыслителя Вольтера: «Люди легко верят тому, чего они страстно желают». Простодушные искательницы романтики, к сожалению, даже не предполагают, что «искусство нравиться – это умение обманывать» (Люк Вовенарг, друг Вольтера). Им бывает трудно отличить искренность от фальши.

Физическая любовь – это антипод идеальной любви, которую ещё называют платонической, основанной на духовном влечении и романтической чувственности. Проявления физической любви, переплетённой со злом, остаются сущим бедствием для лиц слабого пола: «это сквозь жизнь я тащу миллион чистых любовей и миллион миллионов маленьких грязных любят» (В. В. Маяковский). Поэт фиксирует явное преобладание грязных любовных отношений над чистыми, жертвами коих становятся представительницы прекрасного пола: «мужчин опасность подстерегает повсюду, а женщин главным образом в любви» (Агата Кристи). Наша Тамара в устремлении к чистой любви угодила в грязную.

И снова обратимся к мнению умов, способных дать совет отчаявшейся Тамаре по выходу из бедственной ситуации. «Отчаяние – величайшее из заблуждений», – заявил уже известный нам философ Вовенарг. «Ад и рай находятся в твоей собственной душе», – уточняет мысль коллеги другой француз, Пьер Марешаль. Стало быть, оскорблённая Тамара под воздействием стресса могла оказаться как в раю, так и в аду, ведь эти противостоящие миры есть состояние собственной души, и ей оставалось только выбрать направление движения к позитиву.

Итак, несчастной Тамаре следовало найти спасительный уголок в своей душе в ожидании счастья, поскольку «ожидание счастливых дней бывает лучше этих самых дней» (К. Г. Паустовский). С ним согласен Ф. М. Достоевский, лучший знаток человеческой души: «счастье – не в счастье, а лишь в его достижении». Кому-то, но только не Тамаре, был бы благоприятен переход в приграничную область любви: из обжигающего пламени любви страстной в комфортную область любви-влечения, которая допускает смену объектов любви, когда любящие сердца переносят свои чувства с одних любимых на других. Такое нередко наблюдается в артистической среде, где воспринимают жизнь как ту же сцену. Здесь уместно вспомнить М. Ю. Лермонтова, которого смерть скосила на взлёте таланта: «Была без радостей любовь, разлука будет без печали».

Так в чём же состоит счастье любви? Как его ощутить и чем измерить? Виктор Гюго, занимающий почётное место в мировой литературе, даёт ответ на вопрос, мимо которого не проходит ни один из жителей планеты: «Самое большое счастье в жизни – это уверенность в том, что тебя любят». Человек, достойный любви, всегда услышит призывное биение любящего сердца, и не одного. Как он распорядится ниспосланным свыше даром, это уже его личное дело.

* * *