С установлением советской власти теория внебрачия получила распространение. «На месте эгоистической замкнутой семейной ячейки вырастет большая всемирная трудовая семья», – вещала А. М. Коллонтай. Ей вторила Н. К. Крупская: «Воспитанием детей должно заниматься общество, а не семья». Республика предельно упростила разводы, поощряла аборты и свободный брак. Появившихся детей сдавали в интернаты. Общество подхватило государственную установку на свободную любовь. Создавались семейства вроде половых коммун из десяти-двенадцати человек с общим ведением хозяйства. В 1923 году в стране больших экспериментов больше половины детей были внебрачными; упала рождаемость. С приходом к власти Сталина всё поменялось, семья снова стала основной ячейкой общества, «сгусток энергии» извлекался из народа без потворства ленинским демократическим начинаниям. Институт свободного брака был упразднён в 1940 году.

Сегодня традиционные семейные ценности остаются залогом успешного развития государства. Они объединяют многонациональную Россию, поддерживающую молодые и многодетные семьи и сохраняющую отечественный этнос. Эту нравственную опору государственности у нас пытаются выбить агрессивные прозападные силы, которые женщину превращают в гендерное нечто, родителям присваивают номера один или два, детям устраивают общие туалеты и меняют пол в школьном возрасте. Россия становится всё более привлекательной для европейцев, уставших от ханжеской гендерной политики англосаксонских правителей. Начинается их переток на постоянное место жительства в Россию.

<p>Глава 4</p><p>Служебный роман</p>

А ведь она была не одна, Тамара, страдающая на любовном поприще в буче атомного производства. Служебные романы, как без них обойтись, коли в трудовой обстановке ежедневно встречаются коллеги, друзья и товарищи, которые проявляют свои истинные нравственные и душевные качества?

Здесь, как нигде, перед человеком, озабоченном поиском сердечного друга, проходят парадом ряды кандидатур для соискания счастья, выбирай на свой вкус. Да и выбирать порой не требуется, сердечко вдруг, словно нечаянно, ёкнет и подскажет: это он, твой милый друг! А если в человеке вспыхивает пламя любви, то он не прислушивается к голосу разума, для него прекращается существование принятых правил поведения и норм рассудка. Страстно влюблённая личность не признаёт формальных преград к единению с избранником, они меркнут и исчезают в неодолимой силе душевного влечения к единственному человеку на свете. И тогда всё окружающее теряет смысл, и тогда люди, стены и дома являются лишь декорацией, и на свете остаются только они двое, он и она, охваченные ощущением себя как части другого или другой. На этот раз стрела Амура поразила сердце молодой практикантки, приставленной на обучение к службе прибористов здания 3Б. Мы не были представлены, сейчас не могу назвать её имени, может быть, и раньше его не знал… хотя не мог не знать. Наши пути частенько пересекались, когда я уходил от рабочего места сменного технолога на утреннюю оперативку, а она появлялась в помещении щитовой, и всегда с той лестничной площадки, через которую уходил я. Не иначе, как она изучила время и маршрут моего передвижения, если появлялась чуть раньше или позже расчётного момента.

Эти десять-двадцать метров встречного пути становились для бедняжки испытанием до накала всех внутренних сил. Чуть выше среднего роста, тонкая, стройная, гибкая, она не могла найти место рукам, то скрещивая их впереди, защищая себя от взгляда, то, напротив, закидывая назад. И тогда они уводили за собой узкие, развёрнутые плечики, выставляя напоказ грациозную девичью фигуру, облачённую в белый служебный халат, а головка в элегантном чепчике вскидывалась, открывая округлый подбородок и тонкую шею.

…Он женат, так что с того? Она и не намерена разбивать семейные узы, она всего лишь хочет общения, единения, любви. От женитьбы на счастливой сопернице он не стал другим, его манеры и поведение, его голос и глаза не изменились с печатью в загсе и уже не изменятся никогда. Его черты и манеры не повторятся ни у кого другого, и для неё, влюбившейся девушки, не подойдёт никто другой, будь он даже в чём-то сильнее, богаче, ярче. Этот, единственный из всех, избран не головой, не рассудком, а необъяснимым влечением души, желанием быть рядом, вместе дышать, всегда видеть его и видеть себя в его взгляде.