Читаем Урал атакует полностью

Костя выбрался из ямы и перебежками, на полусогнутых, обогнул дом, а там отыскал тыловое окно, не разбитое, не освещенное пока изнутри пожаром. Интересно, куда решили податься эти гоблины? В противоположные окна, выходящие на чертову бетонку? Костя притаился внизу, выждал пару секунд, собрался с духом и выставил макушку над нижним наличником.

Костя опасливо заглянул внутрь. Пустая комната. Медлить нельзя. Он выбил стекло автоматом, подчистил осколки. Перелез внутрь и спрыгнул. Больно кольнуло в бедро — зацепил-таки один из острых треугольников, оставшихся в раме.

Остановившись, Костя ясно ощутил пульсацию на сонной артерии. Он осмотрелся.

Где-то рядом жизнерадостно трещит объятое алым змием дерево. Мелькают тускло-желтые тени на полу у входа, точно за стеной реют флаги. Отголоски жара поглаживают по щекам. В ноздри врывается запах гари. Рядом — диван со смятым грязным клетчатым покрывалом, стол и два табурета и какой-то шкаф из двадцатого века. Ладно, вперед! Проем, новая комната.

С раздирающим боевым кличем кто-то неожиданно обрушивается сбоку, небольшим, впрочем, телом, которому сообщилась утроенная сила разбега. Это тело заваливает Костю на теплый пол и начинает душить. Руки Муконина с автоматом оказываются прижаты то ли бедром врага, то ли еще чем. Костя начинает терять контроль, легкое головокружение одолевает его, глаза закатываются от острой нехватки кислорода. Как сорвать цепкие когти с горла? Костя отпускает автомат, высвобождает руки и захватывает пальцами запястья врага, затем отчаянно нажимает на костяшки. Хватка чуть ослабевает. Но она по-прежнему, на удивление, будто налита железом.

— Ты кто такой, сучара? — Бешеные глазки бритого наголо типа (Нарика?) впиваются в Костю, словно сверкая отражениями пламени.

— Помнишь волосатого парня в «семерке»? — прохрипел Костя. — Так вот, я твоя расплата!

Когтистые пальцы на шее вновь ослабели, так как голова хозяина начала переваривать услышанное. (В его глазах что-то поменялось, словно на лакмусовой бумажке.) Костя моментально воспользовался ситуацией, еще сильнее сдавил запястья Нарика и разжал адскую хватку, приложив всю оставшуюся мощь. А вдобавок Костя изловчился и поддел коленом в пах подонку. Наконец Нарик отлетел, взвизгнув собачонкой, но тут же сгруппировался и принял боевую стойку.

«Безумные обкуренные глаза, — пронеслось в голове в эту секунду затишья в скорбно играющих желтых тенях. — Шрам, рассекающий нижнюю губу. Странно, где-то я уже видел это лицо. Но это невозможно! Нет, не может быть!» Из закоулков памяти вынырнуло полное ненависти лицо уличного карманника, выхватившего сумочку у Маши, тогда еще, там, в далеком Ебурге — таком далеком, как казалось теперь, что в промежутке лежит целая галактика. «Нет, это не он. Мне это лишь почудилось!»

Бритоголовый волчонок скривил лицо, точно так же, как тот, тогда. Удивительно! Ведь есть таки люди-двойники.

— Сейчас придет твой пиз…ц. Вот и дружок у тебя уже окочурился. — Копия воришки из Ебурга мотнул головой в сторону соседней комнаты.

Костя понял, где искать Ганю.

— Врешь, мразь, — сквозь зубы выговорил он. — Это твой пиз…ц уже здесь. Я таких таракашек, как ты, давил и давить буду!

В руке у Нарика блеснуло лезвие ножичка. «Опять?!» Костя изготовился ко второму раунду. Оба опасливо поглядели на автомат и мысленно отмерили расстояние до него. Костя немного выигрывал, но, впрочем…

Впрочем, уродец решил обойтись без «калаша». Он бросился в атаку с ножом. Выпад, отскок, еще выпад, еще отскок. Сконцентрироваться на мерцающем лезвии. На острие ножа. Жизнь на волоске. На этом острие. В иголке смерть Кощея…

Косте казалась неумолимо долгой, бесконечной казалась эта схватка. Движения превратились в механические выкрутасы робота. Нервные окончания — в быстроту реакций. Глаза — в аппарат моментальной фиксации. Мысли — в сгусток представлений о предстоящих ударах. Жизнь или смерть. Все или ничего. Сейчас и здесь. Но глупо, несоизмеримо глупо сгинуть в этой тухлой деревне. Пасть от рук обезьяноподобного существа. Ни за что! Никогда! Иначе и быть не может.

В какой-то миг Костя ощутил себя сидящим на Нарике и со свирепой яростью бутузящим его отвратное лицо. Нож уже черт знает где. Дрожащая рука Нарика тянется-таки к автомату. Раз, раз, удар, еще удар. Все, веки опустились, и тело под Костей обмякло, как свернутый матрас. Не помня себя, Муконин соскочил, схватил автомат и выпустил короткую очередь. Нарик задергался, как будто сунул пальцы в розетку, голова упала набок. Все, капут.

Не задумываясь, Костя бросился в соседнюю комнату, еще более удаленную от очага пожара. Тепло ослабело. Легкие его вздымались, тяжело дыша. Практически хрипели. Покалывало ребро. Костя кинул взгляд по сторонам.