Читаем Урал атакует полностью

Во дворике, неподалеку от ухоженного крыльца большого дома, жгли костер. Вокруг костра на чем попало сидели люди, все в тусклых или серых одеждах. Они сидели расслабленно, явно потеряв бдительность, передавали по кругу фляжку, очевидно, с чем-то горячительным, о чем-то болтали, поругиваясь, а порой глумливо и противно гоготали. Некоторых Костя узрел в профиль, остальные оказались спиной, а один даже сидел как бы лицом, и в груди у Кости пробегали волны тока, когда этот тип вскидывал глаза. Лицо его, явно немолодое, в тени дома чудилось каменным изваянием — пухлые щеки, чуть приплюснутый нос. Молча кивающая голова, опирающаяся на крепко стянутый от простуды ворот дубленки, напоминала часть статуи буддийского божка. По левую его руку разместились двое помоложе, один совсем юный, в полупальтишке, с танкистским шлемом на голове, другой постарше, насколько Костя мог из своей позиции определить возраст, в потрепанной тускло-красной куртке, бритый наголо. Спиной к Косте оказался еще один тип — в накинутом на плечи бушлате. И двое замыкали круг: какие-то похожие друг на друга молодчики в выцветших армейских телогрейках, оба светловолосые, без головных уборов — Костя разглядел их хуже всех. Итого получалось шесть человек.

Муконин улавливал лишь отдельные фразы.

— Малек, да ты, в натуре, лох! Ты что, не мог эту прошмандовку… — последние слова Костя не разобрал.

Этот сиповатый голос принадлежал одному из молодцев, что сидели по правую руку божка.

— Не, он просто брезгует после всех, бга-га-га-га-га-га! — высоким мнительным голосом сказал лохматый затылок, и спина в накинутом бушлате затряслась в захлебывающемся смехе.

— Да он ее помацал децал, а потом ночью втихушку дрочил, бля буду, я сам видел, бха-ха-ха! — Чей-то басовитый голос потонул в общем ржании.

— Да иди ты, че ты гонишь, — злобно отозвался юношеский голос парнишки в танкистском шлеме.

Дальше стало неразборчиво, потому что все непроизвольно сбавили на полтона.

— В расход сначала этого чмушника пустим, волосатого, — голова на воротнике дубленки, хлебнув из фляжки, вдруг громко заговорила хриплым резким голосом.

Костя похолодел. Он уверился, что встретил едкие волчьи глаза головы божка, и резко спрятался за угол, сел на холодную землю и сделал глубокий вздох. Но хозяин неприятного голоса продолжил как ни в чем не бывало:

— Прошмандовку пока для Малька оставим. Пусть мужчиной станет, ептать. Сколько можно дрочить.

И опять все загоготали.

— Ну че, Горец, Малька на разделку, а? — Ровный низкий голос, очевидно, принадлежал соседу Малька.

— Еб…на в рот, боевое крещение, — послышался в начавшемся общем гомоне сиповатый голос молодца в военной куртке.

Затем опять сбавили на полтона.

— Потому что нах все обосрались, — вдруг выделился высокий писклявый голос упыря в накинутом на плечи бушлате. — А меня от человечины прет!

— Может, ты нам шашлычки забацаешь?

И снова непонятные слова.

— Травки забьем, и все ништяк будет, — наконец громко вставил кто-то.

Костя так и сидел, упершись позвоночником в разлаписто колкие дрова поленницы. Внутри все сжималось от отвращения и тревоги.

«Эти нелюди удерживают в плену какую-то бабу, — заключил Костя, — а теперь вот еще и Ганю. И что самое противное — они не брезгуют каннибализмом. Хотя странно, вроде бы и трасса недалеко. Есть чем поживиться… По ходу дела, один из них больной на голову, сманил «побаловаться» человечиной других».

Срочно выработать план действий — вот что являлось самой насущной задачей. Костя раскинул мозгами. Если, к примеру, сразу запалить и бросить в них бутылочку бензина, это ни к чему путному не приведет. Это будет очень глупо. Большинство успеет разбежаться, и тогда ему, Косте, беды не миновать. Да и где гарантия, что на данном пионерском слете, на чертовом шабаше, представлено все местное сборище, все благообразное общество деревенского курорта?! Нет никакой гарантии. В любую минуту кто-нибудь может возникнуть, например, из дома или войти через сплошную высокую калитку. Гораздо разумнее было бы захватить кого-нибудь одного, то есть языка и выведать побольше информации, что почем, дабы построить диспозицию.

Странное дело, страх куда-то улетучился, отметил про себя Костя. Поначалу он боялся, особенно когда впервые услышал их речь, но теперь испытывал лишь омерзение и ненависть, какие бывают по отношению к крысам.

И тут сам его величество случай помог Косте.

Главаря, несомненно, величали Горцем — тот мужичок с головой божка и хриплым голосом. И вот Горец приказал Мальку:

— Бл…, костер тухнет. Эй, Малек, давай мухой сгоняй к сараю за дровишками. А то что-то зябну я. Погреться надоть.

Костя вздрогнул от неожиданности. Он выпрямился и выглянул одним глазом из-за амбара.

Малек нехотя поднялся с места и, подзуживаемый товарищами, чуть прыгающей походкой двинулся прямо в сторону Муконина. Уши дурацкого кожаного шлема стали болтаться на ходу, точно обвислые локаторы у глупой собачонки.