Читаем Ураган полностью

Джамир слушал рассказ Гауранги, затаив дыхание. Старый рыбак словно околдовал его. Корабль слегка покачивался на волнах. Двигатели молчали. Тишину нарушал лишь плеск волн, бьющихся о борта, и свистящее дыхание присутствующих.

Гауранга рассказывает свою историю, прикрыв здоровый глаз. Закончив, он поворачивается искалеченным глазом к Джамиру.

– Что же касается тебя, сынок… Когда я на тебя гляжу, то вижу не ауру, а крылья. Ослепительно белые крылья. Ты, сынок, фаришта. Один из ангелов, ниспосланных Всевышним, чтобы нас всех спасти.

Прежде чем Джамир успевает сообразить, что на это ответить, в моторном отсеке раздается гулкий смех Хумаюна.

Хумаюн не просто хохочет. Его согнуло пополам. Он лупит кулаком по полу, а по его щекам катятся слезы.

– Если… если ты в это поверил… я тогда заодно могу женить тебя на русалке, – выдавливает он из себя. – Ну, если ты не имеешь ничего против запаха рыбы.

Гауранга хмурится и показывает на шип, висящий на шее Джамира.

– Ублюдок, – обращается он к Хумаюну, – я носил это пятьдесят лет, прежде чем отдал Джамиру.

– Он отрезал шип у ската, которого мы поймали несколько недель назад, – поясняет Хумаюн. – А глаз потерял по пьяни. Упал ночью на заостренный бамбуковый колышек. Причем больше всего его тревожила не утрата глаза, а то, что скажет жена, когда он вернется.

– Это правда? – Джамира переполняет ярость оттого, что его выставили дураком.

– Не обращай на него внимания, дружище, – отвечает Гауранга. – Смысл того, что ты сейчас услышал, не в том, есть ли у меня особая сила или нет. Нельзя судить о человеке только по его виду. Правда – штука многогранная.

Гауранга закуривает. Джамир сидит погруженный в мысли. Сделав несколько затяжек, Гауранга задает вопрос – такой простой, что Джамир поражается, отчего он сам об этом не подумал раньше.

– Откуда тебе известно, что это ее письмо? – старый рыбак пристально смотрит на Джамира.

– Я нашел его у нас в хижине. В нашей семье из грамотных только она.

– Это ровным счетом ничего не значит. Она могла написать письмо по чьей-либо просьбе. А что, если она просто его нашла? Выбросило в бутылке на берег. Еще раз тебя спрашиваю, откуда ты знаешь, что это ее письмо?

Не в состоянии дать ответ, Джамир сидит молча. Его окружает полумрак, царящий в моторном отсеке. Прежде Джамир был погружен в глубины черного отчаяния, а сейчас сквозь тьму пробился лучик надежды, до которого, правда, ему еще плыть и плыть.

Это ее письмо, потому что мне так сказал Аббас,– хочет он ответить старику.– И я поверил ему, потому что…

Он не додумывает мысль до конца. Это выше его сил.

– Да, возможно, я поспешил усомниться в ней.

– Когда теряешь власть над чувствами и даешь им волю, то становишься похож на корабль без руля, отданный на потеху ветру, – произносит Гауранга. – Так сказано в «Бхагават-гите».

Он переводит взгляд на Хумаюна, который снова прислонился к стене и прикрыл глаза.

– А что на этот счет говорит Коран?

– С чего ты взял, что мне это известно?

Гауранга хлопает Джамира по плечу.

– С женой надо держать ухо востро. Да, она может наорать на тебя, заставить чувствовать тебя букашкой, наговорить кучу гадостей, от которых потом еще член не будет стоять. Но придет беда, и нет друга вернее, чем жена. Она быстрее всех придет на помощь и встанет с тобой плечо к плечу, невзирая на силу бури. Если сомневаешься в своей жене, не торопись действовать. Сперва поговори с ней.

Хумаюн встает, потягивается и направляется к выходу.

– Говоришь слишком много. Совсем как баба.

После того как он уходит, Джамир говорит:

– Спасибо тебе за историю. То, что ты рассказал об отце… Хотя бы это правда?

– Ага. К сожалению.

– Воспоминания об отце тоже причиняют мне боль. Хотя они и отличны от твоих.

– Только не думай, что раз я тебе рассказал свою историю, то ты теперь обязан отплатить мне тем же, – говорит Гауранга. Он сидит на корточках, положив длинные руки на колени, отчего напоминает Джамиру добродушную птицу. – Хотя, с другой стороны, если что болит на душе и хочется высказаться – говори. Иначе ты будто травишь себя изнутри. Единственный способ избавиться от боли – высказаться.

Прежде чем начать, Джамир делает большой глоток вина.

– Всё началось с женщины.

Когда я ее впервые увидел, я помогал отцу на лодке. Лодка была настоящее загляденье – большая, с загнутым носом, который тянулся к небесам. Отец сказал, что когда-нибудь она станет моей. Мой отец, как и твой, рыбачил в море. Однако в те годы этого было мало, чтобы заработать на жизнь. Поэтому по воскресеньям он катал на лодке английских солдат с женами. Их тогда много жило в окрестностях, потому что шла война.