Читаем Ураган полностью

Сегодня же Клэр подходит к двери, выглядывает наружу, после чего запирает ее.

– Что вы делаете?

Она принимается его развязывать:

– Я хочу показать, что вам можно доверять. Так что, когда я вас освобожу, не пытайтесь взять меня в заложницы или сбежать. Считайте это жестом доброй воли – и в ваш адрес, и в адрес солдат, которые должны вас охранять.

С удивлением и облегчением Итиро принимается растирать запястья. Клэр начинает отвязывать его ноги. На короткий миг верх берет солдатская выучка. Итиро быстро прикидывает свои шансы. Что будет, если он оттолкнет ее и попытается сбежать? К тому моменту, когда с него окончательно снимают путы, Итиро успевает отказаться от задуманного. Он слишком слаб даже для того, чтобы одолеть невооруженную женщину, не говоря уже о том, чтобы выбраться из госпиталя, в котором кишмя кишат солдаты.

Более того, и это куда важнее всего остального, летчик не хочет подставлять Клэр и причинять ей какой бы то ни было вред.

Судя по всему, Итиро выдает выражение его лица, поскольку, когда Клэр поднимает на него глаза, она резко встает и опаляет его взглядом:

– Что, хотите сказать, что мне придется пожалеть о своем решении?

Он в ответ лишь молча качает головой.

В туалете на крючке висит худенькое полотенчико, в мыльнице – кусок мыла, а на держателе – туалетная бумага. Все остальное намертво прикручено, в том числе и «зеркало» – кусок листового железа, отполированный до зеркального блеска.

Встав у зеркала, Итиро размыкает губы и принимается разглядывать темный провал рта. На левой стороне нижней челюсти второй зуб, если считать сзади, больше других, да и цветом он отличается. Итиро берет полотенце, оборачивает вокруг большого и указательного пальцев, после чего начинает ими раскачивать зуб.

Чтобы добиться желаемого результата, у него уходит больше сил, чем он ожидал, но ему всё же удается вырвать зуб. Тот лежит на полотенце, перемазанный в крови. Пустив в ход длинные ногти, Итиро достает из зуба крошечную стеклянную ампулу.

Она, как и зуб, покрыта кровью. Летчик моет ее, так что ампула начинает сиять в свете лампочки. Жидкость внутри нее прозрачна и на первый взгляд совершенно безвредна. Стоит ему раскусить ампулу, и цианид через крошечные ранки, образованные мельчайшими осколками, попадет в кровь, просочится в клетки, лишит доступа к воздуху. Он почувствует миндальную горечь. Через пять минут он уже будет биться в конвульсиях на полу. Через десять – уйдет в вечность.

Его не станет, и ему больше не надо будет переживать о том, что ждет его в лагере для военнопленных, о позоре, который он навлек на отца и мать, позволив взять себя в плен. Не надо думать ни о любви, ни о браке, ни о детях.

Смерть. Она словно ледник на самой верхушке горы, который медленно ползет к нему, день ото дня становясь все ближе и ближе. Смерть. Сейчас он чувствует на себе ее холодное дыхание. Что от него ждут? Чтобы он не задумываясь отдал свою жизнь, принес ее на алтарь гордыни и стыда – злых божеств, правящих Японией, маячащих за престолом императора. Их тела раздулись до невероятных размеров, нависнув над страной и заслонив кожистыми крыльями солнце.

Раздается резкий стук в дверь – настойчивый, требовательный.

– Что вы там делаете? – в голосе Клэр нотки паники.

Он вздрагивает и оборачивается. Ампула выскальзывает у него из пальцев, стукается об пол с громким звуком «клинк!» и катится к сточному отверстию в углу.

– Я почти закончил! – кричит он. Итиро падает на колени, силясь поймать ампулу, но вместо этого лишь задевает ее, отчего ампула катится еще быстрее к зияющей дыре. Летчик кидается за ампулой и ловит ее в считаных сантиметрах от края.

Сердце заходится в груди. Разошлись швы. Он чувствует, как из плеча начинает сочиться кровь.

Снова раздается голос Клэр. Судя по всему, она поднесла губы к самой двери, резонирующей от звука. В ее голосе угроза и завуалированная мольба:

– Даю вам еще одну минуту. Если вы не выйдете, я… я позову на помощь.

– Не нужно. Я выхожу. – Он с трудом встает, сует ампулу в зуб, а зуб возвращает на место, вставив обратно в челюсть.

Когда он открывает, Клэр делает шаг назад. Окидывает его оценивающим взглядом с ног до головы. Он садится на койку и кладет ноги так, чтобы Клэр могла их снова привязать.

– Это может обождать, – говорит она и направляется в туалет.

Клэр возвращается через минуту. Руки в боки. Поза матери, которая забавляет его, несмотря на боль.

– Что случилось?

– Я упал.

– Как?

– Пол был мокрый, я поскользнулся.

– Пол сухой.

– Я вытер его полотенцем.

– Ясно.

Она оттягивает в сторону воротник его пижамы, осматривает плечо и хмурится. Клэр предельно аккуратно дотрагивается до Итиро, но он всё равно дергается от боли. Они смотрят друг на друга, и это становится тем мигом, когда долг отходит на второй план, уступая место чему-то другому. Она краснеет, бледная кожа наливается краской, в тон цвету ее волос. Клэр делает шаг назад, не сводя взгляда с Итиро, словно опасаясь, что он нападет. Она направляется к столику у стены и возвращается оттуда с ножницами, антисептиком, марлей и бинтами.