Читаем Управляемые полностью

Я замечаю, что каждая из девушек соответствует определённому временному периоду, кроме одной. С одной ошеломляющей красавицей Колтон запечатлён несколько раз, в разное время, и меня это удивляет. Она — эскорт? Та, которую он вызывает, когда его методы не сработали, а ему срочно нужна пара для встречи? Или, на самом деле, она — женщина, к которой он постоянно возвращается, потому что между ними что-то есть? После просмотра нескольких их совместных фотографий я, наконец, вижу подпись, на которой есть имя. Тони Тейлор. Абонент, звонивший Колтону вчера вечером. Кто она для него? Я знаю, что могу застрять с этим на несколько часов, поэтому заставляю себя задвинуть эту мысль подальше, чтобы додумать её в следующий раз, хоть и боюсь узнать ответ.

Я не похожа ни на одну из этих женщин. Меня можно назвать высокой, но я, определённо, не выгляжу такой же анорексичной, как они. Я не толстая, но у меня есть изгибы во всех нужных местах, в отличие от их идеально ровных тел. У меня подтянутое тело, чем я горжусь — потому что усердно работаю над этим — тогда как они выглядят как есть, и им даже думать не нужно об упражнениях. Волосы у меня вьющиеся, насыщенного шоколадного оттенка, спускающиеся до середины спины, непокорные и доставляющие море проблем, но меня они устраивают. Я продолжаю сравнивать их и себя, пока не говорю себе, что пора прекратить это заведомо гибельное дело и закрыть все фото, прежде чем я впаду в депрессию. Вся моя ненависть ко внешности этих девушек не имеет к ним лично никакого отношения.

Возвращаюсь к «Гуглу» и печатаю в строке поиска: детство Колтона Донована. Первыми идут ссылки на несколько страниц разных детских организаций, с которыми он связан. Быстро пробегаю глазами по другим ссылкам, выискивая какую-нибудь, где упомянуто его детство. Наконец, нахожу старую статью, написанную пять лет назад. У Колтона взяли интервью в связи с участием в благотворительной кампании, целью которой было ускорения процесса усыновления детей.

Вопрос:Общеизвестно, что вы были усыновлены, Колтон. В каком возрасте?

КД:Мне было восемь лет.

Вопрос:Как для вас проходил процесс усыновления? Как бы вы воспользовались этими новыми инициативами, которые поддерживает ваш фонд?

КД:Мне повезло. Мой папа буквально нашёл меня на пороге своего дома, из-за отсутствия лучшего термина, можно сказать — подобрал, и вскоре после этого меня усыновили. Мне не пришлось проходить весь этот долгий, и поныне существующий процесс передачи в новую семью. Процесс, заставляющий детей, которым отчаянно нужен дом, которые хотят почувствовать себя нужными, месяцами ждать, когда заявка на них будет одобрена. Система должна прекратить смотреть на этих детей как на юридический случай, пока документы со штампом одобрения готовятся в течение нескольких месяцев бумажной волокиты, и начать видеть в них детей — хрупких и беззащитных, которые должны быть неотъемлемой частью чего-то. Частью семьи.

Вопрос:Какова же была ваша ситуация до усыновления?

КД:Давайте сосредоточимся не на мне, а на принятии этих новых мер по усыновлению.

Он не хочет говорить об этом, чтобы не отвлекать внимание от благотворительности или ему было настолько плохо, что он просто не будет об этом рассказывать? Я просматриваю статью до конца, но о его детстве в ней больше ничего нет. Значит, ему было восемь. С момента, когда он был подвержен страданиям, обусловлен ими — как он говорил — прошло много времени.

Несколько минут я смотрю на экран, воспроизводя в голове все истории усыновлённых детей, в основном, прошедших через мои руки, и вздрагиваю.