Читаем Untitled полностью

Стивен Филд и его брат, Дэвид Дадли Филд, ведущий корпоративный адвокат, воплотили в себе противоречия либерального свободного труда. Они апеллировали к старым ценностям независимости и равной конкуренции, но оба либо работали на корпорации, либо пользовались их услугами, чей успех зависел от подавления независимости своих работников и, по возможности, устранения конкуренции. Корпорации без колебаний апеллировали к сильному правительству. Стивен Филд тщетно пытался отстоять полномочия федерального правительства против штатов в "Бойне", но он не верил, что эти расширенные полномочия могут быть надежно закреплены в представительном правительстве, которому он глубоко не доверял. Вместо этого он считал, что судебная власть - лучший защитник свободы. Судьи должны выступать в роли арбитра, определяющего допустимое. Филд и другие либеральные судьи присвоили демократический язык джексонианства, который стремился защитить многих от немногих, и превратили его в юридический словарь, который защищал немногих от многих. Превращение людей в товар было недопустимо, но превращение труда людей в товар - часть собственности, которую можно купить и продать, - было источником прогресса. Свобода стала защитой собственности. Редко когда мнение меньшинства оказывало такое влияние.49

Вписывая свою версию свободного труда в Четырнадцатую поправку, Филд ссылался на Адама Смита, человека, не имевшего отношения ни к этой поправке, ни к Конституции, и смешивал республиканский свободный труд с классической политэкономией. Республиканская концепция свободного труда возникла в кустарной и сельскохозяйственной экономике, которая представляла республиканского гражданина как независимого производителя, имеющего право на плоды своего труда. Филд достаточно смягчил эту концепцию, чтобы вписать в нее идею Смита о свободе как продаже труда и закрепить в Конституции свободный труд как свободу договора. Судьи могли оценивать допустимость нормативных актов и законов по их существенному влиянию на такую свободу.50

Материально-правовая процедура, применявшаяся в Позолоченном веке, была в значительной степени делом рук Томаса Кули, того самого человека, который возглавлял МТП. Он написал свой "Трактат о конституционных ограничениях, налагаемых на законодательную власть штатов Союза" (1868 г.) как раз в тот момент, когда американская экономика в постбеллумный период начала переходить к крупным фабрикам и наемному труду. Кули следовал обычной либеральной траектории: от джексонианского демократа до свободного почвенника и республиканского аболициониста. Он по-прежнему опасался "дискриминации со стороны государства", но то беспокойство, которое он раньше высказывал в отношении рабов, теперь он высказывал в отношении "священного права" на частную собственность, которое превалировало над народным суверенитетом. Он утверждал, что положения конституций штатов о надлежащей правовой процедуре накладывают "существенные" ограничения на право законодательных органов вмешиваться в права частной собственности, которые существовали в общем праве до принятия Конституции. Эти священные права собственности ограничивали народный суверенитет. Будучи старым джексонианцем, Кули осудил целый ряд законов, которые, по его мнению, дискриминировали одних и благоприятствовали другим. Он осуждал государственные субсидии частным корпорациям, законы о расовой сегрегации учащихся и законы, устанавливающие максимальную продолжительность рабочего дня. Все они были классовым законодательством. Законодательные органы не могли "отбирать собственность у одного человека и передавать ее другому". Они могли вмешиваться в права собственности только для "нужд правительства". Под собственностью он и другие либеральные судьи подразумевали не только недвижимое имущество, но и все, что имеет ценность или потенциальную ценность на рынке. Эта концепция собственности оказалась удивительно пластичной и включала в себя доходы, ожидаемые в будущем.51