Читаем Untitled полностью

В конце 1880-х - начале 1890-х годов и демократы, и республиканцы пытались навести порядок и честность в земельной политике. Уильям А. Дж. Спаркс, демократ, стал, как тогда казалось, оксюмороном: честным главой Главного земельного управления. Спаркс противостоял злоупотреблениям спекулянтов в Калифорнии, которые за бесценок приобретали лучшие сельскохозяйственные угодья штата. Он выступал против воровства древесины лесозаготовительными компаниями. Конгресс и некоторые западные штаты приняли законопроекты, подстегиваемые страхом перед практикой ирландских лендлордов, которая, как осуждал Генри Джордж, распространялась на Запад, о запрете иностранной собственности. К 1890 году комиссар Главного земельного управления Бенджамин Харрисон, республиканец, писал с более

"Великая цель правительства состоит в том, чтобы отдать государственные земли только реальным поселенцам - добросовестным земледельцам____".31

II

Что считать государственной землей, не всегда было легко определить без судебных разбирательств. Потенциально к общественному достоянию относились земли, предоставленные тем железным дорогам, которые не выполнили условия гранта. Кроме того, в него могли входить некоторые испанские и мексиканские земельные гранты на Юго-Западе. Совет земельных комиссаров Калифорнии вынес решение по поводу грантов в этом штате, но в Нью-Мексико и Колорадо вопросы о действительности земельных грантов затянулись надолго после Гражданской войны.

Антимонопольные реформаторы признавали, что старые испанские и мексиканские земельные гранты пробили огромные дыры в ткани американской земельной системы. Передача этих земель в руки американцев прошла без особых проблем, но получить доступ к ним мелким землевладельцам было гораздо сложнее. Несмотря на существенные недостатки, большинство первоначальных грантов устояло перед судебным преследованием, хотя победы первоначальных держателей в Калифорнии обычно оказывались настолько дорогостоящими, что владельцам приходилось продавать или сдавать землю американским адвокатам, чтобы оплатить счета. Это не обязательно приводило к расчленению; гранты просто становились собственностью американских и иностранных инвесторов.32

Люсьен Максвелл разбогател благодаря удачной женитьбе; его жена принесла в брачный союз спорный земельный надел в 1,75 миллиона акров в Нью-Мексико и Колорадо, или, по общепринятым меркам Запада, два с половиной Род-Айленда. Максвелл управлял им как покровитель современной асиенды. На территории гранта жили переселенцы-нуэво мексикано, пришедшие из долины Рио-Гранде, а также апачи, часть родины которых он занимал. Поселенцы составляли подчиненную рабочую силу, продукт долгой истории пеоната в Нью-Мексико, но с четко осознанными правами на пользование землей. Они могли заниматься сельским хозяйством, охотой, собирательством, выпасом животных и заготовкой древесины. В 1869 году Максвелл продал грант европейским инвесторам, и асиенда стала компанией Maxwell Land Grant Cattle Company. Поселенцы перешли из разряда peones в разряд свободных рабочих, но при этом они утратили свои права на пользование землей и вместо этого продавали свой труд непосредственно на рынке.

Новые инвесторы также отказали апачам Джикарилла в их существующих правах. Это положило начало целой серии сложных конфликтов, которые продолжались на протяжении 1870-х и 1880-х годов. Белые шахтеры и другие англоязычные жители также выступали против земельной компании, но они и нуэво мексиканос часто воевали друг с другом.33