Читаем Untitled полностью

Когда Сидни Эндрюс, корреспондент антирабовладельческих газет "Чикаго Трибьюн" и "Бостон Адвертайзер", отправился на юг в 1865 году, он вполне мог путешествовать по пейзажам романа Стоу. Описывая "простого жителя" белой сельской местности Северной Каролины, Эндрюс обнаружил "безразличие в его лице, нерешительность в его шаге и неэффективность во всей его повадке". Его день был "лишен достоинства и умственной или моральной компенсации". Он много болтал и мало работал, любил свой яблочный джек и еще больше любил свой табак. Для Эндрюса "вся экономика жизни кажется радикально неправильной, и нет никакой присущей ей энергии, которая обещала бы реформацию". Как армии, костяк которой составляли такие люди, удалось сдерживать Север в течение четырех лет, Эндрюс не объяснил. Да ему и не нужно было: его предрассудки совпадали с предрассудками его читателей.8

Однако знакомство с ними не всегда меняло мнение северян. Несмотря на некоторые проявления агрессии со стороны солдат Союза по отношению к вольноотпущенникам, многие из них стали презирать бывших конфедератов за их постоянное сопротивление, насилие, которое они применяли к вольноотпущенникам, и их нападения на отдельных солдат, агентов Бюро по делам вольноотпущенников и учителей Севера. Подполковник Нельсон Шаурман после службы в Джорджии считал грузин "самыми невежественными, деградировавшими белыми людьми, которых я когда-либо видел... Если бы не военная сила, которой они испытывают здоровый страх, здесь происходили бы сцены жестокости, которые позорят дикарей". Солдаты стремились не обратить бывших конфедератов в свою веру, а поработить их, и военные посты преуспели в этом.9

После войны журналисты, путешественники и солдаты провели своего рода политическую рекогносцировку Юга. Джон Таунсенд Троубридж, популярный автор, путешествовавший по южным полям сражений, туманным дождливым утром сидел на железнодорожных верфях Атланты и описывал разгромленные остатки того, что когда-то было городом, вырисовывающиеся в тумане. Среди руин были разбросаны приземистые деревянные здания, возведенные в качестве временной замены. Люди генерала Уильяма Текумсеха Шермана - "неизбежные янки", как назвала их великая южанка Мэри Чеснат, - оставили "валки погнутого железнодорожного железа у колеи". Здесь были "груды кирпича; небольшая гора старых костей с полей сражений, грязных и мокрых от моросящего дождя... грязь и мусор повсюду".10

Весной 1865 года юго-западная Джорджия была одним из тех южных уголков, которые показались северным путешественникам нетронутыми войной. Земля была зеленой и щедрой. Чернокожие пахали землю, сажали хлопок и до прихода войск Союза, которые появились только после Аппоматтокса, страдали под плетьми, как будто рабство все еще жило, а старый Юг просто дремал, а не умер. Клара Бартон, много сделавшая для облегчения страданий солдат Севера во время войны и позже основавшая Красный Крест, видела этот регион иначе. Она считала его "не вратами ада, а самим адом". Около тринадцати тысяч солдат Союза были похоронены здесь в братских могилах в тюремном лагере конфедератов Андерсонвилль.11

Во время войны на юго-западе Джорджии появились солдаты Союза, но они пришли в плен. Большинство из них умерло, и именно их кости принесли Кларе Бартон. Для многих американских семей война не была полностью завершена в Аппоматтоксе, потому что их отцы, сыновья и мужья просто исчезли. Умершие в Андерсонвилле были среди половины погибших в Союзе, которые были похоронены неопознанными или остались непогребенными на полях сражений, превратив Юг в "один огромный угольный дом".12

По последним оценкам, в Гражданской войне погибло от 650 000 до 850 000 человек, но разумной цифрой является примерно 752 000. Примерно 13 процентов мужчин военного возраста из рабовладельческих штатов погибли во время войны, что в два раза больше (6,1 процента), чем среди мужчин, родившихся в свободных штатах или на территориях. Еще больше было нетрудоспособных. В Миссисипи 20 процентов доходов штата в 1866 году ушло на протезы для ветеранов.13

В армии Союза имелись записи о захоронении примерно одной трети погибших. Огромные усилия победителей и побежденных по опознанию и погребению своих погибших отражали глубокие разногласия, оставленные войной, и то, как трудно будет создать единое гражданство. Мертвые провоцировали живых, чтобы сохранить старую вражду. Белые южане часто отказывались говорить о том, что им известно о местонахождении погибших в рядах Союза, а союзные партии по перезахоронению часто отказывались хоронить останки конфедератов. Бартон помог найти более двадцати тысяч погибших союзников и начал систематическую работу по их перезахоронению на национальных кладбищах. Однако предложение включить в состав национального кладбища в Мариетте, штат Джорджия, останки конфедератов привело в ужас местных женщин, которые протестовали против "беспорядочного смешения" останков конфедератов с "останками их врагов". Юг начал свои собственные частные усилия по перезахоронению своих многочисленных мертвых.14