Читаем Unknown полностью

- Как вариант, мы, конечно, можем убить тюремщика – заметил Гарольд – Ты знаешь магию крови, я тоже кое-что могу, да и ремни у нас не отобрали, удавку можно смастерить, но что потом? Я считал - мы миновали восемь этажей и сейчас почти на самом верху башни. Нам не добраться до выхода живыми, даже если мы добудем оружие. Что до магии – ее и на один пролет не хватит.

- Можно выпустить друзей по несчастью – возразил я – Вон, только в соседней камере шесть человек сидит.

Сказав это, я повертел головой. Бывалый люд рассказывал, что в камерах бывают такие специальные отверстия, которые являются слуховыми трубами. Мол, сидельцы общаются, а люди из тюремной охраны, а то и городской стражи их слушают. Ничего такого я не заметил, но червячок беспокойства у меня внутри остался.

- Вариант – призадумался Гарольд – Ладно, это мы еще обсудим. Итак – второе положительное обстоятельство – мы можем наконец-то выспаться в более-менее приличных условиях. Мне лично этот гамак на корабле до смерти надоел.

- Вот тут – да – признал я – Хоть и жарко, зато задница в воздухе не болтается. Что еще?

- Кое-кому придется пошевелить мозгами над тем, как нас выручить – Гарольд широко улыбнулся, отгибая третий палец – Знаешь, приятно иногда побыть чьей-то головной болью.

- Ой, ладно – фыркнул я – Есть у меня подозрения, что ты и до того кучу проблем окружающим создавал.

- Ну, и последнее – мой друг отогнул еще один палец – Если все-таки дело дойдет до топора и плахи, я буду очень, очень красиво смотреться на эшафоте. Сам посуди – в белой рубахе…

- В серой – заметил я – Как и у меня. Откуда им у нас взяться, белым? Мы в тюрьме, тут прачек нет. А если совсем честно, мои и до того не сильно белые уже были. То война, то корабль…

- Ну да, переодеться я не успел – Гарольд с отвращением глянул на рукава своей рубахи – Ладно, в почти белой рубахе, молодой, стройный, красивый. Еще волосы распущу! Все девицы помрут от восторга!

- Что да, то да – даже не стал спорить я – Особенно если волосы распустить. И знаешь, чтобы ветерок эдак их слегка развивал. Очень красиво будет смотреться. В аккурат до того момента, как палач тебе первую руку не отрубит. Или ногу? У вас с чего четвертование начинают? У нас с рук.

- Скотина ты, милейший фон Рут – заявил Гарольд – Такую картину испортил. Теперь ни малейшего желания нет на эшафот идти. Придется как-то выбираться отсюда.

- Крайний срок – понедельник, то есть через четыре дня – заметил я – Во вторник состоится суд, где нас приговорят к смерти.

- Думаешь?

- Уверен – я снова лег на спину – Вот кабы тебя отвезли к королю, то, может, и нет. Тебя же король в лицо знает?

- Знает – подтвердил Гарольд.

- Вот потому тебе туда и не попасть – продолжил я – Просто составят документ, по которому некий дворянин, возможно, даже безымянный, чуть не прибил родных и подсунут его на подпись королю, а тот его подмахнет. Или даже без этого обойдутся. Знаешь, в судебных канцеляриях и не такие странности бывают. Заверит приговор какой-нибудь бумагомарака, да и все.

Я сам в местах, вроде королевской канцелярии не бывал, но вот беззубый Руфус, который частенько ночевал со мной в одной раймилльской ночлежке, много про подобные штуки рассказывал. Он сам лишился всего, чего имел, вот таким же образом, через поддельные бумаги, за большие деньги, заверенные подлинными печатями и подписями. У нас ведь все решают связи и знакомства, у Руфуса их оказалось меньше, несмотря на его положение. Потому в какой-то момент его племянник стал жить-поживать в бывшем руфусовом огромном доме и кататься на карете с золочеными спицами. Сам же Руфус спал в ночлежках и дрался с нищими за кусок хлеба до той поры, пока ему горло не перерезали.

Что уж говорить про нас? Дядюшка Тобиас отсыплет золота, кто-то где-то подпишет бумагу и поставит печать, а потом мы будем стоять на виду у всего города на Судной площади.

- Шутки шутками, но я не желаю подыхать от рук палача – уже без иронии произнес Гарольд – Лучше тогда уж наш первый план, с тюремщиком. По крайней мере умрем от честной стали и в бою, все не стыдно у Престола будет в глаза Владыкам посмотреть. Да, жизнь была бестолковая, зато смерть красивая.

Мог бы я сказать, что не красивая она, а глупая, поскольку влезли мы в эту всю канитель напрасно. Мог, но не стал. Потому что тоже в этом всем виноват. Не убей я еще во время войны ученика мистресс Эвангелин, и сейчас бы не здесь на топчане лежал, а спокойно зубрил заклинания в Вороньем замке. Все хороши, проще говоря.

- Ты со мной? – привстав, протянул мне руку Гарольд.

- Как всегда – пожал я ее – До конца.

- Красиво сказал – одобрил он – Прямо как в романах, которые мои бестолковые сестрицы так любят читать! Ох, духота какая!

- Слушай, а вот мне интересно – спросил я, вытерев со лба пот, моментально выступивший от телодвижений – Твой брат упоминал некую Люсиль. Если не секрет – в чем там дело?

На самом деле данное имя я услышал сегодня не впервые. Еще прошлым летом оно мелькнуло в ночном разговоре моего друга и Аманды, который я случайно подслушал. Правда, случайно. Не нарочно.