Читаем Unknown полностью

- Гарольд! – взвизгнула одна из девиц, со светлыми, почти белыми волосами, сложенными в очень сложную прическу – А нам сказали, что ты мертв. Опять ты нас надул, паршивец!

- А я говорила, что он не мог погибнуть вот так запросто, на какой-то там войне – сообщила всем другая девушка, с остреньким носом – Слишком это для него просто.

Остальные барышни тоже что-то начали говорить, но разобрать что-либо в этом гвалте было сложно.

Гарольд тем временем встал с колен и обменялся с матерью несколькими фразами, но что именно он ей говорил и, что она отвечала, я не разобрал. Может, оно и правильно, не все мне знать надо.

Бледный юноша встал из-за стола и подошел к Гарольду. Надо полагать, это и был его брат Генрих, тот, который не уверен в себе, и на которого трудно положиться в тот момент, когда все вокруг рушится.

- Фон Рут – повернулся ко мне Монброн, не обращая особого внимания на брата – Что ты там встал? Вот, дорогие мои, это Эраст фон Рут, мой друг. Это человек, которому я доверяю как себе, так что и вы относитесь к нему соответственно.

- Симпатичный – одновременно и с одинаковой интонацией сказали сразу две девицы.

- Добро пожаловать – произнес Генрих.

Матушка Монброна ничего не сказала, но благожелательно потрепала меня по голове, когда я целовал ее руку.

Девицы тем временем продолжали галдеть, совершенно не обращая внимания на то, что я отлично слышу их разговоры.

Сдается мне, не преувеличивал ничего Гарольд в своих рассказах о них. Возможно, даже наоборот. Преуменьшал.

- Интересно, он не девственник ли? Хорошо бы! Говорят, они такие забавные, вот бы попробовать!

- Любопытно, откуда он? Если с Запада – еще ничего. Но на Восток я замуж не пойду.

- Можно подумать, он именно на тебе женится!

- Не красавец, нет. Зато глазки умненькие.

У меня возникло ощущение, что я лошадь на рынке, и ко мне сейчас прицениваются. Серьезно. И еще я понял, что надо эту опасность в корне давить, от греха, и дело не только в пяти похоронах, которые запросто может устроить Рози, увидев всего лишь часть той вакханалии, которая имела место быть здесь и сейчас. Просто ни к чему это все мне в принципе.

А прекратить это все можно только одним способом. Надо стать для них неинтересным.

- Ох, и хороши у тебя сестры! У нас в Лесном Краю таких нету! – громко проорал я – А, чтоб тебе!

И после этих слов я сморкнулся прямо на пол, понимая, что тем самым навсегда порчу свою репутацию в глазах всех поколений Монбронов, сколько бы их еще ни было на свете. А также надеясь на то, что после этого Гарольд не бросит мне вызов на поединок, когда мы закончим разбираться с его делами. Все-таки сестры, родовое гнездо, опять же.

- Фуууууууу! – сообщили мне сразу четыре из пяти девушек брезгливо и посмотрели на меня презрительно.

И только одна из них, остроносенькая, делать этого не стала. Более того - она даже никак не выказала своего неодобрения.

- Садись за стол, старина – скрыв улыбку, предложил мне Гарольд и хлопнул меня по плечу – В ногах правды нет.

- Покушать бы – одобрительно сообщил ему я, старательно копируя манеры и речь Фалька, и плюхаясь на лавку неподалеку от Генриха – Свининки там, овощей тушеных, хлебушка, подливы.

Если у брата Гарольда и было в планах что-то вроде рукопожатия, то после моей выходки он ничего такого делать не стал, ограничившись кивком и повторив уже произнесенную им фразу:

- Добро пожаловать!

Впрочем, пообщаться нам и не удалось бы, поскольку почти сразу справа от меня уселся Гарольд и тоном, от которого даже у меня пробежал мороз по коже, поинтересовался у брата:

- Ну, Генрих, теперь расскажи мне, как так оно все вышло. И поспеши, пока не пришел дядюшка.

- Все – что? – вяло спросил Генрих – Как мне кажется, ничего особенного или из ряда вон происходящего не случилось.

- Вот такой у меня брат, представитель старшей ветви древнего рода Монбронов – весело, почти залихватски сказал мне Гарольд – В замке как хозяин распоряжается сородич из младшей ветви, его сестер вот-вот спровадят в дом терпимости, матери нужна поддержка в этот трудный час, но она ее не получает. Отец убит! А мой братец считает, что все идет нормально.

- Отец умер сам – наконец-то в голосе Генриха появились живые нотки – Это доказанный факт, который ни у кого, кроме тебя не вызывает сомнения. Мама в полном порядке, что же до наших с тобой сестер… Ты сам все про них знаешь. И помнишь. Дом терпимости? Не смеши меня. От наших с тобой сестер содержатели иных подобных домов как от чумы будут шарахаться.

- Экий мерзавец ты, Генрих – лениво сообщила та девица, что была с роскошными волосами – При госте нас позоришь. Он хоть и из немыслимой глуши, но все-же…

Впрочем, на ее слова кроме меня внимания никто не обратил.