– Мне захотелось взять молоток и разбить эту трубу к чертовой матери, но я знал, что это просто труба, которую Он использует в качестве рупора. Я развернулся и ушел. Он продолжал говорить, продолжал угрожать, голос становился все громче, но я, не обращая на Него внимания, поблагодарил механика, впустившего меня, и ушел. – Гиффорд помолчал. – Но Он обо мне знает. Он знает мое имя. Он знает, кто я. И знает, где я был. Я не знаю, что Он использует в качестве глаз, но они у Него есть. Повсюду. И именно поэтому я не сторонник нашей сегодняшней вечерней встречи. Мы…

– Находимся в самом чреве чудовища?

– Вот именно. И я думаю, что нам надо следить за своим языком, пока мы в кампусе, следить за тем, что мы делаем.

– Но если Он знает о каждом нашем шаге, если Он слышит каждое наше слово, то как с Ним можно бороться?

– Не знаю, – Стивенс покачал головой. – Это, твою мать, мне неизвестно.

II

Казалось странным притворяться, что сегодня обычный день и ничего страшного не произошло. Джиму хотелось забыть про занятия, про газету и сосредоточиться на уничтожении монстров, забыв о нормальной жизни, пока все они не исчезнут.

Но, несмотря на все происходящее, несмотря на все события, Университет продолжал функционировать в своем обычном ритме, и все занятия продолжались так, как и должны были. Ирония заключалась в том, что, перестав посещать занятия и полностью сосредоточившись на изгнании демонов из родного универа, Джим неминуемо столкнулся бы – после того, как спас бы мир и жизнь вернулась бы в нормальное русло, – с теми же самыми невыполненными заданиями и ненаписанными тестами, которые он пропустил.

Кроме того, этот год у него – выпускной. И ему надо завершить все свои курсы, чтобы получить диплом. А обязанности главного редактора он должен выполнять не только ради других сотрудников редакции, но и ради завершающей строчки в своем резюме.

И все равно все это было очень странно.

Множество людей на его курсах не посещали занятия. А отношение к учебе многих из тех, кто их посещал, было далеко от академического. Но, с изменением содержания и сущности реальности, ее структура никак не изменилась. Студенты сдавали тетради и получали задания, а преподы читали лекции. Эта смесь из ежедневной рутины и вторгающегося в нее сверхъестественного была абсолютно сюрреалистична. И, притворяясь, что вокруг не происходит ничего необычного, что он обычный студент, посещающий обычные занятия в обычном университете, Джим совершенно потерял ориентиры.

После американской литературы Фэйт отправилась домой, на поиски работы за пределами кампуса, и он убедился, что она благополучно покинула территорию Университета, проследив, как ее машина исчезла в белом мареве где-то в районе светофора на втором перекрестке. После этого Джим отправился в редакцию.

В отделе новостей, так же, как и в отделе выпуска, никого не было, и это его немного насторожило. Время обеденное, макеты страниц сегодняшнего номера уже лежат на столах, статьи отредактированы и готовы к печати – а это значит, что остальные редакторы работали с самого утра; но то, что сейчас вокруг никого не было, немного сбивало с толку. В предыдущем семестре отдел новостей гудел, начиная с семи часов утра и до девяти вечера. И никогда не случалось такого, чтобы в отделе выпуска не находилось вообще никого.

Задумавшись, Джим прошел в фотолабораторию и включил красный свет. В ней тоже никого не было. Но на веревках и на стенах сушились фотографии, которых он никогда до этого не видел.

И без которых легко мог бы прожить всю оставшуюся жизнь.

Фотографии, на которых были изображены сексуальные пытки и нанесение людям всевозможных увечий.

Паркер медленно вошел в комнату, не отрывая глаз от снимков.

Мерзостность этих фотографий была ужасающей, но не это заставило волосы у него на затылке встать дыбом. Все дело было в том, что они выглядели постановочными, словно Ричард не просто зафиксировал происходящее, но специально и намеренно срежиссировал сцены, которые потом сфотографировал.

Ричард…

А с чего он решил, что это сделал Ричард?

Потому что это действительно сделал он. Ни один из других фотографов в газете не обладал таким острым взглядом, такой способностью компоновать кадр так, что тот мгновенно привлекал внимание зрителей к тому, к чему фотограф хотел его привлечь.

На нескольких фото, теперь Джим это понял, была изображена бывшая подружка Ричарда Люсинда.