Читаем Умная судьба полностью

Мама дорогая, покраснел, и забыл сразу, что он истребитель, то-то, я же… Ладно, потом продолжим, Белов, я тоже люблю такие дуэли. А Вовка скрывая секундное смущение, засовывает руки в карманы своих джинсовых шортов, с независимым видом оглядывается вокруг, поджимает губы, - чуть, пожалуй, тонковаты, - да нет, просто он их так поджимает, - Вовка уважительно качает головой, смущение прошло, - а что, он же подросток, нормальный, - и он уже знает, что он меня подбил, - чего бы это ему смущаться, - щас, - пусть вон я смущаюсь, - нечего, - а уважительный кивок, это на шкафы…

- Да-а, книги… у меня тоже есть КНИГИ.

- А почему так значительно, фантастика, что ли?

Вовка смотрит на меня с сожалением, что ж, дураков ведь надо жалеть…

- Фантастика тоже есть, мне нравится, но фантастика, дядя Илья, это… книжки, - мама дорогая, какие нотки в голосе у Белова, и кто из нас Федон, а кто Сократ? - А КНИГИ, это у меня про авиацию!.. Ну что ещё?! Чо я сказал-то?!

Наповал!!! Я роняю голову на стол, меня сотрясают… да нет, не рыдания, хотя я и на грани, меня трясёт от смеха, как стол не трясётся вместе моей дурной башкой, не знаю… о-о-ох… это же…

- Вовка… по-го-ди… мама! Прости, Белов, просто я сегодня сподобился уже лекцию по истории авиации прослушать! Да-а-а… Муж моей мамы, Виктор Максимович, он лётчик, в отставке, на бомбардировщиках летал, честно. Он мне регулярно такие лекции читает… Нет! Не буду я тебе рассказывать, про что! Нет, сказал, сам с ним познакомишься, пусть он тебе лапшу эту на пропеллеры вешает, а меня уволь!

- Слово, дядя Илья? Слово?

- Э-э-э, ладно, хотя, чувствую я, что пожалею. И вот что… А?

- Йес! - и Вовка меня уже не слушает, он добился от меня слова, он продолжает облёт, вираж, разворот, и он перед одной из витрин с Коллекцией.

- Та-ак, а это что? Это ножи что ли? Вау!!! Вау, дядя Илья…

- То-то и оно, что вау, это, Вовка, не просто ножи, не только ножи, это ещё и искусство, - я встаю из-за стола, подхожу к Вовке сзади, и вдруг чувствую, что он ждёт, и тогда я кладу ему обе руки на плечи, - решаюсь, и осторожно опускаю свой подбородок на его макушку. И Вовка не отстраняется, не вздрагивает, я угадал, - нет, он не плывёт от моих прикосновений, не время, но ему хорошо.

- Это… Я понял, что искусство, - Вовка чуть двигает головой, устраивает мой подбородок поудобней, и указывает пальцем в толстое зеленоватое стекло: - Вот этот. Как красиво! Свет от луны на воде, как настоящий… Как это сделали, вообще, нарисовано, что ли?

Я одобрительно пожимаю мальчику плечи, а Вовка спокойно кладёт свои ладони поверх моих рук…

- Белов, я в восхищении! Погоди, я серьёзно. У тебя есть вкус, парень, это Александр Корешков, он один из лучших, на мой взгляд, - Мастер, понимаешь? - и ты прав, это и в самом деле нарисовано.

- Как же можно на железе рисовать?

- Это сталь, и по стали можно, как видишь, а нарисовано… не карандашами, конечно, - кислота, - точнее, хлорное железо, такой специальный состав. Ладно, это очень сложная техника, - в исполнении Корешкова, во всяком случае, а ты скажи, что ещё нравится?

- Вот, - Вовка уверенно показывает подбородком, наши головы синхронно качаются, и моё сердце тоже начинает биться синхронно с сердцем мальчика… - Клёво, олени, будто из золота.

- Да. И это золото. Правда, Белов, говорю же. На голомени наносится тончайший слой золота, потом протравливается в виде рисунка… тоже непросто.

- Да ясно, что непросто! А его кто сделал, тоже Мастер?

- О, это Мастер, точно, - живой классик! Берсенев, - его работы с пятидесятых годов по музеям хранятся. Кстати, наш земляк, Златоуст, это у нас в области.

- Дядя Илья, а как вы сказали, голо…

- У тебя психика, Вовка… ничего смешного, - голомени, так стороны клинка называются!

- Ну и пусть себе называются, но ведь прикольно, - голо-мени! А какая это у меня психика?

- Без комментариев… О! Пашка, пришёл, кажись…

* * *

Ладно, пусть мои пацаны обнюхаются, - решат, скалить им зубы или помахать хвостами, - впрочем, я уверен в обоих, скалиться они друг на друга не будут, - но ведь это ритуал, пусть…

Надолго мы их не оставим, разумеется, - всё-таки, они впервые друг друга видят, и мы к ним тотчас вернёмся, но пусть чуть побудут вдвоём, а мы поговорим о…

Нет, господа! Вернёмся сейчас же! Не вправе я лишить вас представления о первой встрече этих двоих, и хотя ничего особенного и не произошло, но это же первая встреча моего Пашки и моего Вовки.

А поговорить ещё успеем…

* * *

- Вот, Паш, с этим человеком я и хотел тебя познакомить…

- Да? Знакомь… Не, погодь, мы ж не девицы, чо ж нас, не надо нас представлять, сами… - Пашка, гадость, так и не надел футболку, а надел свою любимую лёгкую клетчатую рубашку, и она у него нестиранная, и нараспашку, как всегда, - но это ладно, ведь он решил быть дружелюбным, и он решительно суёт Вовке руку, но смотрит так, - всё же оценивающе, это ведь его территория…

- Паша.

- Вовка.

Не дам я им паузу, не надо сейчас пауз.